Исцеляя босса - Оливия Хейл Страница 5

— Какой возрастной диапазон вас интересует?

Он вздыхает, так тихо, будто не может поверить, что сидит здесь и отвечает на это.

— Никогда об этом не задумывался.

— Что ж, вам тридцать три, — говорю я. — Как насчет того, чтобы указать от двадцати пяти до тридцати пяти, с возможностью отклонения на пару лет в любую сторону?

— Хорошо.

— Как бы вы описали ваши идеальные отношения?

Со стороны стола воцаряется полная тишина. Я смотрю на него и вижу выражение, балансирующее между мужским раздражением и болью. Совершенно ясно, что он переосмысливает это пари.

— Можем пропустить этот вопрос, — говорю я. — Двигаемся дальше, дальше... Мне просто нужно достаточно информации, чтобы познакомить вас с женщинами, с которыми, как мне кажется, вам будет приятно провести время.

— Я не привередлив, — отвечает он. — Они должны уметь поддерживать разговор. Иметь чувство юмора.

Я никогда не встречала ни одного человека, который бы говорил, что он не привередлив, и действительно имел это в виду. Люди, утверждающие, что у них нет требований, неизбежно имеют их больше всех. Но я не могу ему этого сказать.

Поэтому я улыбаюсь и делаю пометку в его анкете.

— Значит, чувство юмора для вас важно. Как насчет нескольких простых вопросов? Это такие веселые подсказки, которые мы используем, чтобы понять личность клиента.

Он снова вздыхает, будто я отнимаю у него время.

— Ладно.

— Какой ваш любимый праздник?

— Мой любимый праздник?

— Да.

— Михайлов день.

— Правда?

Его губы дергаются.

— Нет, — говорит он. — Не стоит мне над тобой подшучивать.

— Точно не стоит, если мы собираемся серьезно участвовать в этом пари.

— Тогда Рождество. Запишите меня на Рождество.

Я записываю гораздо больше, чем просто «Рождество». «Саркастичный, сухой юмор». «Не любит притворство». «Требует терпеливого подхода».

— Отличный выбор, — говорю я.

— Это та часть, где вы снова хвалите меня за мои ответы?

Я наклоняю голову в знак признания.

— Верно, вам это не понравилось. Воздержусь. Теперь следующий вопрос... Какая часть вашего дня самая лучшая?

Он постукивает пальцами по подлокотнику, переводя взгляд на Эйса. Мой пес растянулся рядом с креслом Энтони, будто никогда в жизни не был так расслаблен.

— Утренняя чашка кофе, — отвечает он.

Я записываю это и понимаю, что не стоит комментировать, но...

— Однако вчера, когда вы пришли, вы не захотели кофе.

— Сомневаюсь, что ваша кофемашина достаточно хороша.

Я смотрю на него, но на его лице играет усмешка. Он знает, что провоцирует меня.

Я пожимаю одним плечом.

— По сравнению с какой-нибудь навороченной, которая у вас дома, вероятно, нет.

Он кивает. Снова смотрит мимо меня.

Я прочищаю горло и возвращаюсь к своим вопросам. Они — веселый, легкий способ установить контакт с клиентом. Выудить из них такие детали их личности, которые никогда не получишь, если просто попросить людей описать себя.

Я установлю контакт с Энтони Уинтером, даже если мне придется делать восемьдесят процентов работы.

— Вы когда-нибудь ломали кости?

Его брови взлетают, но он отвечает.

— Ключицу. Левое запястье.

— Вы не левша?

— Нет, правша.

— Как это случилось?

— Я раньше занимался скалолазанием, — он поворачивает голову к фотографиям на стене, прерывая зрительный контакт. — Не всегда все идет по плану.

Значит, несчастный случай. Не то чтобы выудить из него информацию было легко.

— Скалолазание звучит захватывающе, — комментирую я, отмечая в его профиле «склонен к авантюрам». — Я пробовала только один раз в крытом скалодроме. Боже, это было сложно.

— Хм, — говорит он.

— Я не планировала идти, но это было с парнем, и он настоял. Долго не продлилось. Моя страсть к скалолазанию, я имею в виду. Ну, и он тоже долго не продержался.

Я никогда не болтаю вот так с клиентами. Но вот я здесь, заполняю тишину. Возможно, ему станет комфортнее, если я выставлю себя дурочкой.

Взгляд Энтони возвращается ко мне.

— Скалодромы не приносят удовольствия. Он должен был свозить тебя куда-нибудь на природу.

Я прочищаю горло.

— Да. Что ж, возможно, когда-нибудь. Посмотрим... о, это забавный вопрос. Назовите два правдивых утверждения и одно ложное о себе.

— Две правды и одну ложь?

— Да. Посмотрим, смогу ли я отличить ложь.

Он скрещивает руки на груди и снова бросает взгляд на полуоткрытую дверь моего кабинета.

— Я родился в январе, номер моего социального страхования заканчивается на тридцать семь, и этот костюм новый.

Ох, этот мужчина просто невыносим.

Я не показываю вида, улыбаясь ему.

— Одно из них — ложь?

— Да.

В его глазах вызов. Совершенно ясно, что он считает, что перехитрил мой вопрос. Его три утверждения столь же личные, как спросить у кого-то о погоде.

— Вы не родились в январе, — предполагаю я.

— Неверно. Номер моего социального страхования не заканчивается на тридцать семь.

Я улыбаюсь, будто он заработал очко, и возвращаюсь к анкете. «Любит быть трудным» — пишу я. «Мог бы быть сокрушительным, если бы решил по-настоящему флиртовать с женщиной. Вряд ли станет делать что-то против своего желания».

— Вы многое узнали обо мне из этого ответа, — говорит он. — Что вы только что записали?

Я игнорирую его вопрос.

— Что вы думаете о браке?

Он снова барабанит пальцами по подлокотнику. Это признак того, что ему некомфортно? Или просто скучно?

— Для одних хорошо, для других плохо, — отвечает он.

— А к какой категории относите себя вы?

— Сомневаюсь, что это что-то для меня.

Мой желудок сжимается от этих слов. Он действительно подходит к этому со скептическим настроем, причем не только к услугам свахи, но и к самой идее любви и отношений в целом. Я могу проиграть это пари.

Но я отказываюсь это признавать, пока не пришло время. И кто знает, к тому моменту он может найти одну из наших клиенток настолько привлекательной, что забудет об этой маленькой словесной дуэли.

— Не то, что вы хотели услышать? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Что делает «Opate Match» успешным, так это то, что мы подбираем пары не на основе того, какими люди хотят казаться миру. Мы делаем это на основе того, кто они на самом деле. Поэтому я не буду знакомить вас с клиентами, которые ищут брак в ближайшие годы.

— Хорошо, — говорит он.

— Как насчет детей? Что-то, что вы хотели бы видеть в своем будущем? — это стандартный вопрос, но задавать его своему новому боссу кажется вторжением в личное пространство. Человеку, который держит судьбу «Opate» в одной из своих больших, вечно барабанящих по подлокотнику рук.

Но если я смогу убедить его уважать