Возрождённые - Нора Томас Страница 5

— Мне пора, Роу. Мы скоро поговорим. Я люблю тебя, старший брат.

Он тяжело вздыхает, но спорить больше не пытается.

— И я люблю тебя, младший брат.

Закончив разговор, я убираю телефон обратно в карман и крепко обнимаю Эль, прежде чем отпустить ее. Ее непослушные кудри щекочут мне нос и вызывают улыбку на лице. Эти каштановые кудри вместе с изумрудными глазами были моей погибелью с самого детства.

— Давай, Салли, пойдем в кровать.

И именно это мы и делаем. Она устраивается у моего изголовья и включает какое-то реалити-шоу, которое смотрит в последнее время, а я кладу голову ей на бедро, и она перебирает мои волосы, успокаивая демонов, которые преследовали меня во сне многие годы. Наконец, спустя больше тридцати шести часов, я погружаюсь в мирный сон.

Глава 2

Я улавливаю тот самый миг, когда сон окончательно накрывает Салли. Все его тело расслабляется, губы чуть размыкаются. Его темно-русые волосы подстрижены коротко по бокам, но верх оставлен длиннее, и во сне пряди небрежно падают ему на лоб. Он и его братья могли бы спорить до скончания веков, что у него с Флинном волосы «светло-каштановые», но они же мужики и понятия не имеют, о чем говорят, на самом деле они темно-русые.

Его вечно серьезное лицо теперь превратилось в маску покоя и невинности. Сейчас он больше похож на десятилетнего мальчишку, который в четвертом классе набил морду Саймону Хейлу за то, что тот сказал, будто мои волосы некрасивые, чем на мужчину, в котором обычно одно сплошное напряжение и мускулы. Убирая волосы с его лба, я не могу удержаться от нежной улыбки, глядя на мужчину-монстра, который в этот момент ничем не отличается от ласкового полосатого кота.

Я была влюблена в Салливана Бирна с тех самых пор, как только стала достаточно взрослой, чтобы считать мальчишек симпатичными. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Знаю! Но клянусь, это не тот случай, когда нелепое недоразумение на восемнадцать лет заводит нас не туда. На самом деле мы с Салли прекрасно умеем говорить друг с другом, однако мир, в котором мы выросли, хранит в себе угрозу, которую ни он, ни я не в силах игнорировать.

Видишь ли, Салли — мафиози. Он сын бывшего главы и младший брат нынешнего лидера BOCG. Они правят Восточным побережьем и, как говорят некоторые, всей страной. Но и я в этой истории вовсе не безгрешна.

Меня зовут Элена Росси, я дочь Теодора Росси… главы пяти семей famiglia6. Каждая из этих семей в отдельности несет в себе достаточно драмы и травм, чтобы отпугнуть любого здравомыслящего человека. А если сложить все это вместе… Пойми, отношения между нашими семьями и так были, мягко говоря, натянутыми, ведь брат Салли женился на моей родной сестре, которую похитили в восемь лет и продали в сеть торговцев людьми, а потом ее удочерили. Все это звучит как сплошная драма, и каждое новое событие лишь отталкивало нас с Салли друг от друга все дальше, руша веру в то, что мы сможем быть вместе. До того самого дня, когда все было разнесено в клочья.

В тот день, когда я чуть не умерла на руках у Салливана, мы оказались посреди войны с ебанутой сукой, которая всерьез думала, что старший брат Салли влюбится в нее. Я видела, как дуло пистолета направлено прямо на Салли, и действовала не раздумывая. Я метнулась вперед, прикрывая его собой, и в ту же секунду, как раздался выстрел, наша подруга Анни бросилась передо мной. В тот день Анни погибла вместе с одним из наших лучших друзей, Заком. Я выжила только потому, что ее тело стало щитом для моего.

Шрамы, оставшиеся на моем теле с того дня, напоминают мне о том, что я живу не только ради себя, но и ради Анни и Зака. А шрамы в моей памяти твердят, что стоит мне хоть на мгновение поверить в «Салли и Эль навсегда», и вселенная обязательно вернется, чтобы добить меня окончательно. В тот день, когда наши жизни изменились навсегда, Салли схватил меня за лицо и поцеловал так, словно весь воздух мира был заключен в моих легких. Он обещал мне любовь, счастье и вечность. А всего через час все, что мы получили, — это смерть, разрушение и боль.

Когда я окончательно оправилась после того дня, я снова отправила свое наконец-то зажившее тело в спортзал. Я занималась гимнастикой с пяти лет. Мама обожала смотреть выступления гимнасток. Она всегда улыбалась и говорила, что это самое красивое зрелище, которое ей доводилось видеть. Когда я указала на экран в тот момент, когда Карли Паттерсон получила золото в многоборье на Олимпиаде в Афинах, и поклялась, что однажды стану такой же, мама ответила просто: «Так и будет, principessa». На следующий день я уже была на занятиях.

Она так и не успела увидеть, как я выхожу на большую арену. Ранняя деменция долгие годы медленно отнимала ее у меня и у Папы, а за год до моего дебюта забрала окончательно. Теперь я продолжаю соревноваться ради нее, потому что она любила гимнастику и потому что мне важно знать, что она гордится мной даже там в загробной жизни.

Я уже дважды выступала на Олимпиаде и надеюсь, что этим летом снова попаду туда. Каждую неделю я провожу в спортзале от сорока до шестидесяти часов, тренируя тело, чтобы оно бросало вызов гравитации и законам логики. Двадцать пять лет — возраст, на грани допустимого для возвращения на Олимпиаду, но, к счастью, эти представления постепенно меняются: величайшая гимнастка всех времен выходила на помост в конце своих двадцатых и выступала на прошлой Олимпиаде.

Сегодняшняя тренировка только вечером. Поэтому, пока самый добрый мужчина из всех, кого я знала, отсыпается после тяжелой смены, я устроюсь в его постели и посмотрю реалити-шоу. И пока его сильная рука обнимает мою талию, а умиротворенное лицо уткнулось в мое бедро, мне просто не найти места лучше.

Салли спал уже пару часов, когда я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Будь я азартной женщиной, я бы поставила на то, что это Флинн Бирн вернулся домой и сразу же пришел сюда, чтобы потревожить брата. Хотя, думаю, это вполне могли быть и Нокс, и Ксавьер, и Дом. Мы дружим с ними всю жизнь, и забавно то, что все мы в