Твои границы - Лина Мур Страница 5

Толкаю дверь в отдельную ложу и замечаю там только одного мужчину. Улыбнувшись, сажусь рядом с ним.

— Не знал, что ты сегодня здесь будешь. Я думал, ты на свидании, — хмыкает брат, отчего шрам над его губой виден отчётливее.

— Я практически была там, — признаюсь ему. — Чуть-чуть проехала.

— Опять? Отец будет зол, Рэй, — фыркает брат.

— Но он выбирает таких уродов. Ты бы его видел, Роко. Весь прилизанный, выглаженный и противный. Меня чуть не стошнило. Я даже не остановилась. Почему папа настолько помешан на этих придурках?

— Он считает, что таким образом немного угомонит тебя. Но соглашусь, они все жалкие слизняки. Мерзость, — кривит нос брат.

— Тебе повезло. У тебя охеренный парень.

Брат бросает на меня неоднозначный взгляд и возвращает своё внимание к арене, на которой сейчас дерутся двое потных мужчин. Они уже полностью покрыты кровью, отчего зрелище приобретает довольно интересный поворот.

— Спэнс сказал, что ты снова была на тренировке. Врач тебе запретил, Рэй.

Передёргиваю плечами.

— Насрать на этого врача. Мне нравится тренироваться. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее окажусь там, — указываю взглядом на ринг.

— Рэй, отец не разрешит тебе снова выйти на бой. В последний раз ты чуть не умерла. И твои проблемы обострились.

— Это потому что папа постоянно отвлекал меня. Я пропустила удар, но всё же выиграла. Я выиграла огромные деньги, — замечаю. — И мои проблемы не обострились. Меня засунули в чёртову капсулу. Было очень неожиданно, очнуться в ней. Я в порядке.

— Но твой физиотерапевт говорит, что ты ни разу не появилась на процедурах и массаже, Рэй. Твоё плечо болит. Ты даже ударить нормально не можешь.

— Хрень, — фыркаю я. — Сегодня я отлично побила грушу.

Как только я произношу эти слова, то, как назло, моё плечо простреливает от боли. Сильно сжимаю губы, чтобы брат не узнал об этом, и подавляю свои ощущения.

— Не понимаю, почему вы против? Я же хороша в бою.

— Хороша. Никто не спорит, Рэй. Но ты хоть знаешь, что такое наблюдать за этим боем?

— Это возбуждающе, — улыбаюсь я.

Брат отворачивается и долго смотрит на арену.

— Это страшно.

Его полный страданий шёпот удивляет меня. Мой брат ростом шесть футов и два дюйма. Его мускулы порой разрывают ткань рубашек, а загорелая тёмная кожа угрожает сильнее, чем многочисленные татуировки. Он одним ударом может отправить человека на тот свет. И тот факт, что вот этот огромный бугай умеет шептать и страдать, меня коробит. Может быть, это особенность геев?

— Да, Рэй, это страшно. Каждый грёбаный день я живу в страхе, оттого что Дрона снова вызовут на бой. Каждый грёбаный день боюсь, что не смогу его подлатать, врачи будут бессильны, и я потеряю его. Каждый грёбаный день я боюсь. Вот что такое наблюдать за боем, когда дерётся тот, кого ты любишь.

— Эм…

Это такое мерзкое дерьмо. Клянусь, меня сейчас стошнит от слов брата.

— Мне насрать на тех, кто приходит сюда для того, чтобы заработать денег, драться и умереть, покалечить себя и потерять свою человечность. Мне насрать на них, это не моя семья. Но когда на арене Дрон, я не могу дышать. Не могу смотреть туда. Не могу сосредоточиться на делах, потому что боюсь. Думаешь, отец не чувствовал то же самое, что и я, когда ты была там? Это охренеть, как страшно, Рэй. Ещё страшнее везти в больницу своих любимых и ждать результатов. Ты никогда не можешь угадать, какую травму получишь, и как она отразится на тебе. Ты никогда не можешь угадать, выживет ли любимый или же захочет умереть после боя. Ты никогда не можешь предугадать исхода боя. Но ты всегда боишься. Поэтому я буду делать всё, чтобы не допустить тебя до боя. Я стану твоим врагом, но не дам тебе снова покалечить себя. Если будет нужно, я запру тебя, посажу на цепь, продам или сделаю что-то очень плохое, но туда ты больше не выйдешь. Ты меня поняла? — спрашивая, брат искоса смотрит на меня.

— В городе достаточно бойцовских клубов, — хмыкаю я.

— Значит, мне придётся забрать их силой, чтобы уберечь тебя. Устрою кровавую бойню, но дойду до конца. Папочка будет гордиться мной.

— Это глупо! — возмущаюсь. — Я умею драться. Я хороша в бою, Роко. Я…

— Мне насрать на это. Ты моя сестра, Рэй. Я люблю тебя. Никто из семьи не позволит тебе ещё раз быть там. А теперь пошла на хрен с моих глаз, и чтобы я тебя здесь не видел, — рявкает он.

Злобно поджимаю губы и встаю.

— Ты превратился в жалкого ублюдка, брат. Как только ты начал встречаться с Дроном, то стал просто мерзким. Видимо, он вытрахал все твои разумные мысли. Тебе насрать на то, что хочу я. А я хочу оказаться снова на арене!

— Ты ещё маленькая. Ничего не понимаешь. Ты пытаешься доказать отцу, что уже выросла, стала сильной и сама можешь принимать решения. Это хрень собачья. Наоборот, ты делаешь всё для того, чтобы доказать, как ты безрассудна, и тебе нужна помощь. Когда полюбишь мужчину, тогда поймёшь, о чём я говорю. Убирайся с моих глаз, встретимся в субботу на ужине. И попробуй не прийти, за волосы притащу. Я имею на это право, — произносит он, глядя на меня тёмными глазами и пытаясь сломать мою волю.

Дёрнув головой, вылетаю из кабинки и, яростно хлопнув дверью, поднимаюсь наверх.

Придурок. Они все придурки. Они думают, что я слабая, но это не так. Я ловкая, сильная и умею постоять за себя. Я делаю это каждый чёртов день. Ублюдки. Ненавижу этих мужчин. Они считают себя умнее, важнее и сильнее нас, женщин. Но это ложь. Они хуже девчонок. Они даже пить не умеют.

Захожу в бар и плюхаюсь на стул. Заказываю пару стопок текилы и выпиваю.

Моё плечо снова пронзает боль, и я сжимаю кулак. Я докажу им, что достойна быть на арене. Брат и отец отвалят от меня, позволят решать самой. Я отвоюю это право.

Вытираю со лба пот и открываю задние дверцы грузовика, чтобы достать бутылку воды. Сегодня невероятная жара, и я бы ходила голой, но правила приличия заставили меня надеть короткий топ и шорты, а вот от ботинок никогда не откажусь. У меня пунктик на ботфорты, грубую обувь и ковбойские сапоги. Это круто смотрится, а ещё на порванные колготки, колготки в сетку, чулки и отсутствие бюстгальтера, а порой даже и трусиков. Жарко, боже! Это моё идеальное алиби.

Моё плечо ноет уже третий день, наверное, потому что я отказалась от любых обезболивающих таблеток и физиотерапии. Мне больше помогают тренировки. Носить на плече десятилитровые баллоны — отличная тренировка.

Оглядываю идеально подстриженную лужайку, белоснежный дом с американским флагом и небольшую уютную веранду с плетёными качелями и столиком с цветами. Идеальная американская семья. Такие показывают по телевизору.

Поставив бутылку на пол, нажимаю на звонок. Люди в этом доме странные. Они пьют очень много воды и только из бутылок. Иногда я езжу сюда чуть ли не каждый день. Особенно по субботам. Однажды они трижды заказали воду в субботу. Что они там делают с этой водой?

Дверь распахивается, и на пороге появляется высокая и худая женщина. Её каштановые волосы всегда находятся в каком-то беспорядке, а серые глаза сверкают, как у наркомана. Я даже не удивлюсь, если это так и есть. Невозможно всегда так широко улыбаться, как делает это она.

— Привет. — Сюрприз! Она снова улыбается, пробегаясь по моему телу жадным взглядом. Я бы решила, что она по девочкам, но она замужем, и у неё чисто женский интерес ко мне. Что-то вроде «я хотела бы быть тобой и трахать себя каждый божий день, глядя на себя в зеркало». Есть такая категория женщин. Зачастую они высокомерные и противные. Эта же очень странная.

— Добрый день, мэм. Ваша вода, — сухо говорю я.

— О-о-о, супер, — кивает она. — Чед, забери воду!

— Пусть оставят на веранде, я мою картошку!

— Тащи сюда свою задницу! — Женщина топает ногой и дарит мне улыбку.

Через пару мгновений появляется высокий и широкоплечий блондин.

— Это могло