Прощение - Джулия Сайкс Страница 5

Годы обиды отпечатались в каждой напряженной линии вокруг его глаз и рта. — Я знаю. Но, может быть, ты все-таки прислушаешься к ней.

Он отходит в сторону, и у меня сводит желудок.

— Ты не можешь быть здесь, — костяшки моих пальцев белеют, когда я хватаюсь за прутья решетки, как будто я могу оторвать их, чтобы добраться до Эбигейл. Желание перекинуть ее через плечо и утащить из этого места напрягает все мои мышцы, но я ничего не могу поделать.

Пока я в клетке, я бессилен.

Ее подбородок откидывается назад в той вызывающей позе, которая превращает ее во властную королеву.

— Я здесь, потому что твой брат позаботился о том, чтобы я смогла тебя увидеть, — говорит она раздражающе спокойно. — Если ты просто выслушаешь меня, ты сможешь уйти отсюда.

Я скрежещу зубами. — Я не позволю тебе взять вину за то, что я сделал.

Это безумие, что она может даже подумать о том, чтобы пожертвовать собой ради меня после всего, что я ей сделал. Возможно, время, проведенное в моем семейном доме, исказило ее разум. Может быть, я разбил свою маленькую голубку, сам того не осознавая.

— Никто из нас не должен попасть в тюрьму, — рассуждает она.

Ее изящные пальчики обхватывают мои, так что мы обе сжимаем железные прутья моей камеры. Я не осознавал, какие у меня холодные руки, пока она не прикоснулась ко мне.

— Твоя семья может гарантировать...

— Нет, — я отшатываюсь, как будто она плеснула мне в лицо кислотой. — Я ничего не приму от своего отца.

Она протягивает руку сквозь решетку и хватает меня за предплечье, прежде чем я успеваю полностью отступить. — Только не твой отец. Джеймс собирается помочь тебе.

Мои губы презрительно кривятся, и я бросаю на брата яростный взгляд. Он подговорил ее на это. Он подвергает ее риску.

— Уведи ее отсюда, — киплю я. — Если я невиновен, они снова обратят на нее внимание. Они ее арестуют.

Он усмехается. — Она физически не способна причинить такой вред мужчине. У полиции нет доказательств, чтобы задержать ее. Особенно после того, как я устрою исчезновение этой кружки с наркотиками. Не будет ни мотива, ни доказательств, чтобы возбудить дело против кого-либо из вас.

— Я уже признал, что сделал это, — я набрасываюсь на него, как на физический удар, который так отчаянно хочу нанести. — Сейчас ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти меня.

Ногти Эбигейл впиваются в мое предплечье, привлекая мое внимание.

— Если ты скажешь полиции, что сказал это только для того, чтобы защитить меня от ареста, адвокаты твоей семьи добьются, чтобы твое признание не было занесено в протокол.

Мой желудок скручивается от предательства. — Ты, как никто другой, должна понимать, что я не приму деньги и влияние моей семьи. Я думал, ты знаешь меня лучше.

Ее губы кривятся в неодобрительной гримасе, как будто я веду себя неразумно.

Возможно, так и есть, но я скорее умру, чем приму залог от своих родителей. Если я это сделаю, у них будет рычаг давления на меня до конца моей жизни. Я никогда не подчинюсь их контролю.

— Я не прошу тебя принимать что-либо от своих родителей, — настаивает она. — Я знаю, тебе не захочется это слышать, но Джеймс не сделал ничего плохого. Он не виноват, что твои мама и папа пытались заменить им твою сестру. Он был таким же ребенком, как и ты.

Я хмуро смотрю на него. — Он больше не ребенок.

— Нет, я не такой, — огрызается он. — И я принял на себя мужские обязанности, пока ты сбежал в Америку. Теперь я должен стать наследником. Ты отнял у меня этот выбор. Ты был волен жить так, как сам выбирал в течение многих лет. Ты можешь снова стать свободным, если просто послушаешь Эбигейл. Ты хочешь провести остаток своей жизни в тюрьме?

Хватка Эбигейл на моей руке ослабевает, и она переплетает свои пальцы с моими. Мой кулак разжимается, чтобы принять ее.

— Выбери нас, — призывает она, ее аквамариновые глаза сияют. — Будь со мной, Дэйн. Я не хочу смотреть в будущее без тебя.

Что-то болезненно сжимается в центре моей груди. — Я не могу так рисковать, — прохрипел я. — Я не позволю им арестовать тебя.

Она сжимает мою руку в порыве утешения. — Они этого не сделают. Джеймс им не позволит.

От этого у меня снова встает дыбом. — Защищать тебя — не его работа.

Она моя.

Ее плечи расправляются. — Это моя работа — защищать тебя, и я не позволю, чтобы тебе грозило пожизненное заключение. У нас обоих есть способ выбраться отсюда. Вместе.

Я протягиваю свободную руку сквозь решетку и обхватываю ее щеку, проводя большим пальцем по нежной линии подбородка. Она такая хрупкая, даже в своем неповиновении. Если меня не будет рядом, с ней может случиться все, что угодно. Какой-нибудь ублюдок может попытаться снова причинить ей боль, и меня не будет рядом, чтобы убить его за нее.

— Я слушаю, — грохочу я.

Пространство за пределами моей камеры более тесное, чем внутри нее. Мама, папа, Джеймс и Эбигейл столпились вместе, все их внимание сосредоточено прямо на мне.

— Значит, американка заставила тебя образумиться? — спрашивает мама, даже не потрудившись назвать имя Эбигейл. — Ты откажешься от своего заявления о виновности?

Я скрещиваю руки на груди и бросаю на нее свой самый свирепый взгляд. — Да.

— По крайней мере, у нее есть на тебя какое-то влияние, — усмехается папа. — Я полагаю, ты захочешь, чтобы она переехала жить в наш дом. С тобой было бы легче справиться, если бы она была рядом. Я сегодня же оформлю ей визу.

— Мы не вернемся в поместье, — я бросаю эти слова, как бомбу. — У меня есть одно условие, чтобы отозвать свое заявление: вы откажетесь от своего титула и уедете на виллу в Испании.

Папин рот открывается, затем закрывается. Его губы плотно сжимаются, как будто он готовится произнести тираду, а лицо становится красным, как свекла.

— Дэниел! — кричит моя мать. — Как ты смеешь даже предлагать такое.

Я поднимаю бровь, глядя на нее. — Я осмелюсь. Это ваш выбор. Столкнитесь с разорением или бегите из страны. Откажитесь от своего драгоценного места в обществе, и вы сможете, по крайней мере, сохранить свое достоинство. Каким бы достоинством вы