Незаконченные дела - Ребекка Яррос Страница 5

— Нет. И поскольку я единственная наследница по ее завещанию, исполнительница ее литературного траста, то важно только то, что я думаю.

Она сбросила маску и уставилась на меня в полном шоке.

— Джорджия, конечно же, ты не станешь отрицать...

— Так вас обоих зовут Джорджия? — спросил Адам, его голос зазвучал громче.

Я моргнула, когда все детали встали на свои места, а потом рассмеялась.

— Она не просто заключала сделку за моей спиной — она выдавала себя за меня.

— Джиджи... — взмолилась мама.

— Она сказала вам, что она Джорджия Стэнтон? — предположила я, уделяя им все свое внимание.

— Эллсворт, но да... — Кристофер кивнул, его лицо покраснело, когда он понял, в чем дело.

— Это не так. Она Ава Стэнтон-Томас-Браун-О'Мэлли... или все же Нельсон? Не помню, меняла ли ты фамилию обратно, — я подняла брови в сторону мамы.

Мама вскочила на ноги и оскалилась.

— Кухня. Сейчас же.

— Если вы позволите, мы отойдем на секунду... — я быстро улыбнулась обманутым издателям, а затем направилась на кухню, потому что мне нужны были ее объяснения.

— Ты мне ничего не испортишь! — прошипела она, когда мы вошли в комнату, где бабушка пекла каждую субботу. На столе была разбросана посуда, а в воздухе витал запах испорченной еды.

— Что случилось с Лидией? — спросила я, указывая на беспорядок.

— Я ее уволила. Она была любопытной, — пожала плечами мама.

— Как давно ты здесь живешь?

— С похорон. Я ждала тебя...

— Оставь это. Ты уволила Лидию, потому что знала, что она скажет мне, что ты охотишься за книгой... — чистый гнев забурлил в моих жилах, сжимая челюсти. — Как ты могла?

Ее плечи опустились.

— Джиджи...

— Я ненавижу это прозвище с тех пор, как мне исполнилось восемь лет. Повторяю, перестань его использовать, — огрызнулась я. — Неужели ты думала, что тебе сойдет с рук, если ты будешь притворяться мной? У них есть адвокаты, мама! В конце концов тебе пришлось бы предъявить удостоверение личности.

— Ну, это работало, пока ты не вошла.

— А как же Хелен? — я насмешливо хмыкнула. — Скажи, что ты не стала предлагать рукопись без бабушкиного агента.

— Я собиралась привести ее, как только они сделают официальное предложение. Клянусь. Они просто пришли, чтобы взять книгу для прочтения.

Я покачала головой, глядя на то, как она... У меня даже не было слов для этого.

Она вздохнула так, словно это я разбила ей сердце, и в ее глазах появились слезы.

— Мне так жаль, Джорджия. Я была в отчаянии. Пожалуйста, сделай это для меня. Аванс поможет мне встать на ноги...

— Правда? — мои глаза метнулись к ее. — Это из-за денег?

— Правда! — она хлопнула ладонями по граниту. — Моя родная бабушка вычеркнула меня из своего завещания ради тебя. Ты получила все, а я осталась ни с чем!

Чувство вины укололо незащищенные кусочки моего сердца, крошечные осколки, которые жили в отрицании, так и не поняв, что не все матери хотят быть матерями, и моя была в их числе. Бабушка отстранилась от нее, но не из-за меня.

— Здесь нечего отдавать, мама. Она так и не закончила книгу, и ты знаешь почему. Она сказала, что написала ее только для семьи.

— Она написала ее для моего отца! А я и есть семья! Пожалуйста, Джорджия, — она обвела нас жестом. — У тебя есть все это. Дай мне хоть что-нибудь, и я клянусь, что даже разделю это с тобой.

— Дело не в деньгах, — даже я не читала книгу.

— Это говорит девушка, у которой есть миллионы.

Я ухватилась за край стола и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, внести логику в ситуацию, в которой ее не было. Была ли я финансово стабильна? Да. Но бабушкины миллионы были направлены на благотворительность — как она и хотела, а мама не была человеком, занимающимся благотворительностью. Но она была последним моим живым родственником.

— Пожалуйста, милая. Просто выслушай условия, которые они предлагают. Это все, о чем я прошу. Разве ты не можешь дать мне хотя бы это? — ее голос дрогнул. — Тим бросил меня. Я... сломлена.

Ее признание ударило прямо в мою только что разорванную душу. Наши глаза встретились, одинаковые оттенки того, что бабушка называла «Голубизна Стэнтонов». Она была всем, что у меня было, и неважно, сколько лет или психотерапевтов прошло, я так и не смогла избавиться от желания угодить ей. Доказать свою значимость. Деньги не стали катализатором, как я предполагала. Но это говорит о ее характере, а не о моем.

— Я выслушаю, но не более того.

— Это все, о чем я прошу, — мама кивнула с благодарной улыбкой. — Я действительно осталась ради тебя, — прошептала она. — Я просто случайно нашла книгу.

— Пойдем, — прежде чем я начну тебе верить.

В тоне мужчин слышался легкий оттенок отчаяния, когда они объясняли условия, которые предложили моей матери. Я видела это в их глазах — осознание того, что золотая жила, которой была последняя книга Скарлетт Стэнтон, ускользает из их рук, потому что они так и не получили ее по-настоящему.

— Надо будет позвонить Хелен. Уверена, вы помните бабушкиного агента, — сказала я после того, как они закончили. — И права на постановку отменены. Вы же знаете, как она к этому относилась. Бабушка ненавидела киноадаптации.

Лицо Кристофера напряглось.

— А где Энн Лоуэлл? Она была редактором бабушки более двадцати лет.

— Она ушла на пенсию в прошлом году, — ответил Кристофер. — Адам — лучший редактор, который у нас есть в штате, и он привлек своего лучшего писателя, чтобы закончить то, что, как нам сказали, составляет примерно треть книги... — он посмотрел на маму.

Она кивнула.

Она прочитала ее? На языке появился горький привкус ревности.

— Он лучший, — промурлыкал Адам, взглянув на часы. — Миллионные тиражи, феноменальный почерк, признание критиков, а еще лучше — ярый фанат Скарлетт Стэнтон. Он прочел все, что она написала, как минимум дважды, и выделил следующие шесть месяцев на этот проект, чтобы мы могли выпустить его быстро... — он попытался ободряюще улыбнуться мне.

Ему это не удалось.

Мои глаза сузились.

— Ты наняла человека, чтобы закончить бабушкину книгу?

Адам сглотнул.

— Он действительно лучший, клянусь. И твоя мама хотела провести с ним собеседование, чтобы убедиться в правильности выбора, так что он здесь.

Я моргнула, удивленная тем, что мама была так дотошна, и потрясенная тем, что писатель...

Нет.

— Я даже не помню, когда ему в последний раз приходилось представлять себя... — Кристофер усмехнулся.

Мои мысли споткнулись, упав в кроличью нору, как линия домино.

Невозможно.

— Он сейчас