Рыжик для буйного - Елена Смелина Страница 5

— Куда тебя в лес понесло в такую темень?! — спрашивает.

Я молчу, еле за ним ногами перебирать успеваю.

— Язык проглотила?

Злится. Чувствую, как рука на моем локте напрягается.

— По-хорошему с тобой хотел. Но ты, видать, не понимаешь.

— Отпустите меня, пожалуйста. Ремонт я оплачу. Сразу все не получится. Долями выплачивать буду, — канючу жалобным голосом.

Чувствую, не из-за денег со мной возится. Задела я его, вот только чем, не понимаю.

— Простите меня. Не со зла машину вашу угнала. По глупости. Испугалась сильно.

Тактику меняю, под дурочку косить пробую.

— Рустам, — бросает отрывисто.

— Что?! — опешиваю.

— По имени меня называй. Дальше извиняйся.

— Простите, Рустам, пожалуйста, — продолжаю жалобно. — Вы такой большой и сильный, я рядом с вами себя песчинкой чувствую. Боязно мне, вот и делаю глупости.

Расстаралась. Комплиментов наговорила. Довольный вроде, кивает, скалится.

— Хорошо. Приедешь ко мне завтра. Извинишься еще раз, прям как сейчас постараешься. Я тебя хорошенько оттрахаю, а понравится, еще и денег с собой дам.

— Не поеду, — рычу.

Вырываюсь. Царапаюсь. Он меня в охапку сгребает и к машине припечатывает.

— За дурака меня держишь? Невинной овечкой прикидываешься. Я тебя, рыжик, насквозь вижу. Сказал, моей будешь. Значит, никуда от меня не денешься. Еще добавку вымаливать станешь.

Рукой меня за затылок держит, трепыхнуться не позволяет. Дышу через раз, в плечи ему упираюсь. От себя отталкиваю. Без толку. Еще плотнее прижимается. Выгибает дугой. На губы пялится.

Представляю, что поцелует, и меня всю передергивает. Трясти начинает. Того, другого вспоминаю. Переклинивает. Кричу. Из глаз слезы ручьями. Задыхаюсь. По груди колочу.

Сколько времени прошло, не соображаю. Бьюсь в истерике. Носом в мокрую рубашку упираюсь.

— Тише, — шепчет мне амбал. — Прошло уже. Не сделаю ничего.

Лапищей своей по голове меня гладит. Успокаивает.

Рядом сердце его стучит. Бешено. И не держит меня больше, а я шелохнуться боюсь. Носом в грудь уперлась и стою. Он меня не отталкивает. Только дышит тяжело.

Медленно отстраняюсь. Глаза поднять боюсь.

— Успокоилась? — спрашивает. — Ребята приехали. Машину в ремонт отгонят. Пойдем, я тебя домой отвезу.

Внутри просыпается надежда. Неужели отпустит?

Послушно в машину забираюсь. Жду, когда он со своими людьми переговорит. Еще колотит всю. Пальцы подрагивают.

Рядом садится, машину заводит.

Едим молча. Я в окно смотрю, к нему не поворачиваюсь. Затылком чувствую, наблюдает. Рассматривает.

Закрыться хочется. От взгляда его спрятаться. Руками себя обхватываю. Дрожу.

— Замерзла? — спрашивает и куртку мне с заднего сидения передает.

— Спасибо, — говорю, на плечи накидываю.

Ткань от взгляда его укрывает. Преграду между нами выстраивает.

В дом влетаю стрелой. За маму переживаю сильно. Она за столом сидит, в одну точку смотрит. Меня слышит, голову поднимает, улыбаться пытается.

— Вернулась? — спрашивает, а у самой губы подрагивают. — Что там с машиной этой?

— Нормально все, — за меня Рустам отвечает. — Небольшой ремонт и будет как новая. Виктор с Настей где?

— К Михаилу Семеновичу ушли. Хотите чаю? — по привычке предлагает мама.

— Нет, спасибо. А вот Катюше бы не помешал.

Мама понимающе кивает и послушно бредет на кухню, оставляя нас одних.

Амбал подходит, смотрит на меня, а сам головой качает.

— Завтра ко мне приедешь. Поговорить нам нужно. Людей у тебя своих оставлю, так что не вздумай больше бегать. Найду, хуже будет.

Лицо жесткое. Челюсти сжаты. Понятно, о чем говорить будем. Попала я по полной программе.

Глава 8

Поднимаюсь с кровати, крадусь к двери на цыпочках. Заглядываю в замочную скважину.

Амбалы за столом сидят, в карты играют. Четвертый час ночи, а они все не спят. Нас стерегут. Ну ничего, через дверь не выйду, так в окно вылезу.

— Катя, у тебя все хорошо? — шепчет мама.

Я то надеялась, что она уснула уже. Ошиблась.

К кровати подхожу, на край сажусь. Мнусь. Не знаю, с чего начать.

— Виктор неплохим человеком оказался. И дочку любит. Не обидит он Настю. Я это сердцем чувствую, — говорит мама.

Я на нее смотрю, удивляюсь. Ей бы ненавидеть их, а она переживает, сочувствует. Сердце мне своей добротой разрывает. Молчу, глаза отвожу.

— Может, и друг его не такой плохой?! — голос у нее подрагивает, а у меня кровь внутри закипает.

Неплохой, как же. Типичный бандит без стыда и совести.

— Уеду я на несколько дней. К тете Наташе в Саратов махну. Деньги знаешь, где лежат. Трать сколько нужно, не стесняйся, — сразу к главному перехожу.

Мама за руку меня берет. В глаза внимательно смотрит.

— Угрожает Рустам тебе, да? Денег за ремонт машины требует?

Молчу. Как ей объяснишь. Не нужны ему мои деньги, он еще и доплатить готов за услуги особые.

— Ремонт пустяковый. Он сам разберется. Дядю Володю навестить хочу, давно к нему не ездила, — говорю твердо.

Мама вздыхает глубоко, но не успокаивается.

— У Виктора помощи попроси, — сказать пытается, но я ее останавливаю.

У Бегуновых больше никогда ничего просить не стану. Одного раза хватило, на всю жизнь запомнилось. Поднимаюсь.

— С дядей повидаюсь и вернусь. Переживать не из-за чего.

Мама замолкает, спорить со мной больше не пытается. Только глаза у нее печальные.

Ничего, от Рустама этого отделаюсь, поисками работы займусь. Немного подкопить осталось. Операцию маме сделаю, и все наладится.

Обратно под одеяло забираюсь. Жду, когда мама уснет. Только она все не засыпает, вертится. У меня самой веки тяжелеют. Так и слипаются. Не замечаю, как отключаюсь. А когда просыпаюсь, бежать уже поздно. Солнце за окном встало. Мама на кухне суетится, амбалам позавтракать предлагает. Они благодарят, но отказываются.

Проспала! Что же делать теперь?

В комнату выхожу, за стол сажусь. К амбалам приглядываюсь. Им бессонная ночь тоже нелегко далась. Сидят, зевают, на часы поглядывают.

— Буйный велел тебя в десять привезти. Поторопиться бы, — обращается ко мне один из амбалов, а сам в рот голодными глазами