Инъекция безумия - Диана Мэй Страница 49

...первым глотком свободы? Нет. Свобода пахнет иначе. Это был запах окончания. Окончания войны Леона. Окончания охоты на монстра. Окончания Лэйн Картер и Элая Блэкторн.

Наши старые жизни лежали здесь. Они сгорели дотла в огне «Шторма», захлебнулись в крови этого бункера.

Но когда я посмотрела в глаза Элая — уже не безумные, просто усталые и странно-красные — я увидела в них не страх перед будущим. А решимость. Ту же, что пульсировала и во мне — не просто выжить, а жить.Жить дальше.

Мы перешагнули точку невозврата. Навсегда.

Позади осталось пепелище. Впереди — море. Безграничное, неизвестное, пугающее.

Но мы пойдём по нему. Не как беглецы — как те, кто вырвал свою жизнь из пасти гибели.

Вместе.

И в этой пугающей безбрежности, в нас теплиласьвозможность. Возможность начать. Возможность быть просто Лэйн и Элаем. Какими бы они ни стали.

Эпилог

Спустя месяц.

Мы с Элаем после всего произошедшего долго планировали, что нам делать дальше, пока ситуация не решилась сама собой — точнее, благодаря Леону. Пока мы прятались во временном убежище недалеко от бункера «Омега», один из его людей пришёл к нам и молча вручил толстый, тяжёлый конверт вместе с мобильным телефоном. Ни слова. Ни угрозы. Просто кивок, поворот — и он уехал, оставив нас стоять на ветру с этой неожиданной ношей.

За долю секунды до того, как я открыла конверт, телефон в моей руке завибрировал. Неизвестный номер.

Сердце ёкнуло. Я обменялась взглядом с Элаем. Он стоял рядом, его тело напряглось, готовое к любой угрозе, но в глазах не было паники — только сосредоточенная настороженность. Я сделала глубокий вдох и ответила.

— Алло?

Голос в трубке был знакомым. Леона. Но не таким, каким я его помнила. Ни ледяного металла, ни хищной насмешки. Только усталая глубина, почти… человечность.

— Картер, — произнёс он. Просто «Картер». Не «Лэйн», не «девчонка». — Конверт получили?

— Получили, — ответила я, сжимая телефон. Элай придвинулся ближе, его слух был достаточно острым, чтобы слышать.

— Что там? — спросила я.

— Там всё, что нужно, чтобы исчезнуть навсегда, — ответил Леон.

Я замерла и быстрее начала распаковывать конверт. Внутри лежали паспорта с нашими новыми именами, водительские права, кредитные карты. Леон предусмотрел всё.

— Документы чистые. Денег хватит на первое время. — Пауза. Казалось, он собирался с мыслями. — Это… благодарность. За помощь тогда. И… прощение. За всё.

Я замерла.Прощение.От Леона. Это слово звучало нереально. Рядом Элай тихо выдохнул, его брови чуть приподнялись.

— Мэйли, — продолжил Леон, и в его голосе прозвучали нотки чего-то, чего я раньше не слышала. Почти отеческая забота? — Я взял её под опеку. Пока не станет совершеннолетней. Она в безопасности. Уже учится.

— Спасибо, — вырвалось у меня. Искренне. За Мэйли.

— Не за что, — его голос снова стал ровным, почти отстранённым. — Теперь слушайте внимательно. Исчезните. Навсегда. И… — Последние слова прозвучали не как угроза, а как суровый совет старого солдата. — …если услышу о вас… второй помощи не будет.

И он громко рассмеялся. Даже Элай усмехнулся над его стёбом.

Связь прервалась. Я опустила телефон, глядя на экран, где горел номер, который, я знала, больше никогда не будет активен. Леон исчез из нашей жизни так же окончательно, как и Грейсон.

— Он… отпустил нас, — тихо сказала я, поворачиваясь к Элаю. — По-своему. И Мэйли… с ней всё будет хорошо.

Он кивнул, его рука легла мне на плечо — тяжёлая и успокаивающая. В его глазах читалось облегчение и что-то ещё… решимость.

— Раз мы сейчас временно богаты… может, поедем на море? — сказал Элай.

— Море? — я удивлённо спросила и задумалась. — Давай, купим себе дом на берегу.

Я впервые за долгое время искренне улыбнулась — легко, без горечи.

— Хорошая идея, — ответил Элай и крепко обнял меня.

Через три дня мы уже сидели в самолёте, уносившем нас на другой континент, к берегу тёплого южного моря. Наши новые жизни умещались в два чемодана и пару паспортов. Страшно? Ещё как. Но страх смешивался с невероятным, головокружительным чувством свободы.

Наш маленький домик стоял прямо на пляже. Белый песок, лазурная вода, крики чаек. Шум прибоя — ровный, гипнотизирующий гул — был единственным звуком, заглушавшим прошлый хаос в моей голове. Теперь эта тишина была не пугающей, а мирной. После месяцев криков, выстрелов, сирен и предсмертных хрипов этот шум был музыкой. Музыкой свободы.

Вечером первого дня мы вышли на берег. Постелив покрывало на песок, мы решили пройтись по берегу. Луна серебрила волны, накатывавшие с тихим шелестом. Воздух был тёплым, солёным, пьянящим. Мы шли босиком по кромке воды, молча, просто впитывая мир и тишину. Песок под босыми ногами был почти горячим, несмотря на вечернюю прохладу, веявшую с моря.

И тогда он остановился. Повернулся ко мне. Лунный свет падал на его лицо, смягчая резкие черты, делая красный оттенок его глаз почти таинственным, но не пугающим. В его взгляде не было прежней ярости, мучительного контроля. Я смотрела на него, и во мне не было страха. Ни капли. Только любовь. Глубокая, тихая, выстраданная. И гордость. Он победил. Победил мутацию, победил себя, сохранив при этом то, что сделало его уникальным. Его силу. Его глаза. Часть его новой, нашей реальности.

— Лэйн… — его голос был тихим, хрипловатым от солёного воздуха, но твёрдым. Он не называл меня новым именем. Здесь, сейчас, для него я была только Лэйн.

Он притянул меня к себе. Наши губы встретились. Не как в том заброшенном домике, где страсть была выжжена адреналином и близостью смерти. Этот поцелуй был другим. Нежным. Исследующим. Полным безграничного доверия и тихой радости от того, что мы здесь. Что мы живы. Что мы вместе. Он был медленным, сладким, как морской воздух. Обещанием.

После он приподнял меня, и я обхватила его талию ногами. Он аккуратно, но решительным шагом понёс меня обратно к нашему покрывалу. Опустив меня на него, я вопросительно посмотрела на него:

— Э… Элай… разве мы не пойдем домой?

— Нет, до дома я не