Тихоня - Дж. Л. Бэк Страница 49

Отец, похоже, не замечает моего настроения, или, что более вероятно, ему наплевать. Женщина, однако, сразу все понимает, ее глаза расширяются в тот момент, когда мы встречаемся взглядами.

Протягиваю руку и одариваю ее улыбкой, которая вот уже много лет сводит дам с ума.

— А вы, должно быть…

Она торопится сообщить мне:

— Мэдди Бенсон.

Я наклоняюсь и целую тыльную сторону ее ладони. Судя по всему, она не более чем на несколько лет старше меня, и уж точно младшем моего отца лет так на двадцать пять. После знакомства засовываю руки в карманы и многозначительно смотрю на отца.

— Я здесь. Во плоти. Пожалуйста, объясни мне, зачем тебе понадобилось мое присутствие?

— Ты здесь, потому что ты часть этой семьи, и я сказал тебе быть здесь. В будущем бизнес будет принадлежать тебе. Важно, чтобы клиенты знали тебя в лицо и научились тебе доверять.

Я обвожу комнату взглядом.

— Большинство из этих придурков будут мертвы, окажутся в домах престарелых или в тюрьме, прежде чем придет мое время вступить в должность.

Отец сжимает челюсти и выпрямляется во весь рост. Некоторые говорят, что я похож на свою мать, а некоторые, что на отца. Глядя на него сейчас, на твердую линию подбородка и такие же темные волосы, но с проседью, не могу не согласиться.

У него дергается глаз, и это единственный признак того, что он по-настоящему зол.

— Извините, мы отойдем на минутку. Мне нужно поговорить с сыном.

То, как он цедит слова сквозь зубы… Он в ярости, и это нормально, потому что я тоже зол.

Отец обхватывает меня сзади за шею, пальцы впиваются в болевые точки. Я радуюсь боли и с трудом сдерживаюсь, чтобы не возразить. Женщина отбегает от нас в сторону бара.

Скатертью, блядь, дорожка.

Отец проводит меня через двойные двери, которые ведут в пустую комнату. Как только мы остаемся одни, он отпускает меня, толкая. Я едва успеваю обернуться, как он уже на мне. Он набрасывает на меня, как разъяренный пес, не давая мне времени подготовиться к нападению. Его кулак врезается в мою щеку, и по лицу разливается боль. Я остаюсь стоять, мышцы горят от ярости, которая требует выхода. Не могу сосчитать, сколько раз я думал о том, чтобы убить своего отца, о том, чтобы смотреть, как из его тела вытекает кровь до последней капли.

Однажды это случится. Клянусь. Я сорвусь, и пути назад не будет. Стискиваю зубы, когда он наносит еще один удар, на этот раз с другой стороны. Достаточно просто сказать, что травмы были получены на тренировке или во время игры, и все замять, как будто в этом нет ничего страшного. Не то чтобы я мог заявить на своего отца за жестокое обращение. В этом городе процветает коррупция. В нашей власти полиция, врачи и медсестры.

Я вздыхаю, когда отец выпрямляется и поправляет пиджак.

— Ты закончил или тебе нужно еще?

Сохраняю невозмутимое выражение лица, никак не реагируя. Место, в которое он меня ударил, пульсируют, и знаю, что синяки не заставят себя долго ждать.

— Чего ты от меня хочешь? Просто скажи мне, чтобы я это сделал и свалил отсюда к чертовой матери.

— Куда-то спешишь? Ты заходил повидать свою мать?

Я не собираюсь играть с ним в эти игры.

— Да, — выдавливаю из себя. — Я всегда с ней вижусь, когда прихожу домой. Очень рад, что она не смогла прийти сегодня вечером.

— И что это должно значить?

Не хочу ссориться, не здесь, не сейчас. Громко вдыхаю и выдыхаю через нос.

— Ничего. Это ничего не значит.

Его темные глаза сужаются, но он не продолжает.

— Я хочу познакомить тебя с дочерью моего инвестора. Потанцуй с ней, угости выпивкой, очаруй ее. Но не трахай, даже если она попытается залезть на тебя, как на чертово дерево. Ты меня понял?

— Пофлиртовать с дочерью инвестора. Понял.

Он моргает и открывает рот, как будто хочет сказать что-то еще, но затем останавливается.

— Да, пофлиртовать. Ничего больше. Иди туда и очаруй ее. Возьми у нее номер телефона. Заставь ее почувствовать себя желанной. Особенной. — Он произносит слово особенной с усмешкой, затем поворачивается на каблуках и идет обратно на вечеринку.

Через минуту я следую за ним, позволяя ему отойти на небольшое расстояние, и направляюсь прямиком к бару. За несколько минут я опрокидываю два шота и выпиваю бурбон. Этого достаточно, чтобы успокоиться и не дать избить себя на глазах элиты города. Думаю, самое страшное в том, что эти придурки посмотрят на это, произнесут тосты, а потом уйдут, пока моя кровь будет заливать паркетный пол.

Я не стану для них источником развлечений. Еще хуже, когда в такие вечера, как сегодняшний, сюда приходят родители моих друзей. У Ли, Себастьяна и Ариеса есть свои проблемы с родителями, но от этого им не легче наблюдать за моим унижением от рук отца.

Иногда приходят и сами мои друзья. Эти вечера переносятся немного легче, поскольку отец всегда старается вести себя как можно лучше, словно каким-то образом собирается отнять их у меня.

Собравшись, я подхожу к отцу, который разговаривает с молодой девушкой и мужчиной постарше. Полагаю, он хочет, чтобы я очаровал именно ее. Может, мне стоит отвести ее в другую комнату и залезть к ней под юбку, просто чтобы позлить его? Уверен, это не потребует особых усилий.

Я улыбаюсь и приглашаю ее на танец. Она смотрит на меня голодным взглядом. Как и все сучки в университете. Она хочет меня, и я мог бы заполучить ее очень просто, если бы захотел. Веду ее на танцпол и жду, пока она заговорит.

— Итак, твой отец сказал, что ты играешь в футбол.

Я неодобрительно хмыкаю, кружа нас в медленном вальсе.

— И ты нынешний президент Милл.

На этот раз я улыбаюсь.

— Это не должно быть общеизвестным. Он и об этом тебе рассказал?