Снова в школу (ЛП) - Чейз Эмма Страница 49

— Не будьте идиотами! — кричит Кэлли им вслед, когда большая, тяжелая школьная дверь закрывается за последней группой учеников.

После того, как Рэй, уборщик, подметает сцену, Кэлли отправляет его домой, обещая запереть все. А потом мы остаемся только вдвоем — здесь, в месте, где все началось.

Освещение в зрительном зале темное, а верхние огни сцены тусклые — мягкое, золотое свечение. Все тихо, мирно и спокойно.

Я протягиваю ей руку.

— Пойдем.

Кэлли берет в одну руку розы, которые я ей подарил, а другой берет меня за руку. Я веду ее на сцену, наши туфли стучат по старому дубовому полу. Мои пальцы скользят по телефону, и я нахожу песню, которую ищу. "Совершенство" Эда Ширана льется ясно и отчетливо из динамика, заполняя тишину бренчанием гитары и многозначительными словами. Словами о том, как найти любовь, когда ты еще ребенок, и по-настоящему не понимаешь, что у тебя есть, до второго шанса.

Я кладу свой телефон на сцену и смотрю на Кэлли.

— Услышал ее на днях, и это напомнило мне о нас. Я подумал, что это может быть наша новая песня — официально.

Ее розовые губы растягиваются в улыбке, а глаза сияют, глядя на меня.

— Мне нравится.

Я встаю и протягиваю руки.

— Потанцуй со мной, Кэлли.

Она подходит быстро, нетерпеливо входит в круг моих объятий, закидывает руки мне за шею. Мы прижимаемся друг к другу и раскачиваемся вместе, медленно вращаясь в ореоле огней сцены над нашими головами.

Я смотрю ей в глаза, медленно дыша.

— Я тут подумал.

— Это опасно, — поддразнивает она.

— Это сексуально, — поддразниваю я в ответ, заставляя ее улыбнуться еще шире.

А потом я, по сути, вскрываю свою грудь и позволяю ей увидеть мое сердце. То, которое билось для нее, когда мы были детьми, душу, которая дышала только ею — и теперь дышит снова.

— Я знаю, что ты никогда не спросишь меня, поэтому я просто скажу тебе. В конце года, когда ты вернешься в Сан-Диего… Я поеду с тобой.

Она делает резкий вдох.

— Я продам дом, — говорю я ей. — Составлю свое резюме, найду работу преподавателя в Сан-Диего.

Ее лицо такое мягкое и нежное. Ее пальцы играют с волосами у меня на затылке, и она сглатывает.

— Гарретт, ты не должен этого делать.

Я касаюсь ее щеки, поглаживаю подбородок, пока мы вместе раскачиваемся под музыку.

— Я думал об этом, прокручивал это в голове, пытаясь понять, как это сработает. Вот как. Я не хочу жить на другом конце страны от тебя, Кэлли. И я ни за что на хрен не отпущу тебя…

Она медленно качает головой, в ее голосе и прекрасных зеленых глазах видны слезы.

— Ты любишь этот город.

Я тихо киваю.

— Да, это так.

— Тебе нравится тренировать эту футбольную команду.

— Это правда.

Одна одинокая слеза скатывается по ее щеке.

— Ты любишь эту школу, этих детей.

— Верно. — Я ловлю ее слезу большим пальцем, вытирая ее. — Но знаешь, что еще правда?

Икота сотрясает ее грудь.

— Что?

— Я люблю тебя больше, чем все эти вещи. Вот что я понял в этом году, Кэлли — я могу жить в другом городе, преподавать в другой школе… могу жить без тренерской работы по футболу, если придется. — Я опускаю голову, наклоняясь ближе. — Но я не могу жить без тебя. Больше нет, никогда больше.

Лицо Кэлли морщится, потому что моя девочка-плакса. Но я знаю, что на этот раз это слезы счастья. Она прижимается своим лбом к моему.

— Я не хотела, чтобы тебе пришлось от чего-то отказываться ради меня.

— Это не так, детка. Не похоже, что я от чего-то отказываюсь, черт возьми. Я получаю тебя. Получаю шанс построить с тобой жизнь, и это все, чего я действительно хочу.

Я целую ее в губы, ощущая вкус теплой соли ее слез. Мои руки сжимаются крепче, и ее руки хватают меня за плечи, прижимая нас друг к другу.

— На мой взгляд, я живу работой своей мечты последние тринадцать лет. Но ты только что получила шанс на свою. И я хочу, чтобы ты воспользовалась им, Кэлли. Я хочу наблюдать за тобой, любить тебя и быть рядом, пока все твои мечты сбываются.

Большие слезы льются из ее глаз, и она так широко улыбается мне. Как будто я — единственное, что она видит, единственное, что имеет значение. И, Господи, как это волнующе. Я чувствую себя пьяным. Голова кружится от ее счастья.

— Я хочу этого, Гарретт. Хочу, чтобы ты поехал со мной. Я хочу жить с тобой, любить тебя каждый день до бесконечности. Я хочу этого больше, чем когда-либо чего-либо хотела за всю свою жизнь.

Я снова касаюсь ее щек, вытирая все ее слезы, и целую ее в губы.

— Тогда ты все это получишь, Кэлли.

Глава двадцать вторая

Гарретт

— Не могу поверить, что Вы не будете преподавать здесь в следующем году. Вся моя эстетика выпускного полностью разрушена, — ноет Нэнси, постукивая по телефону.

В течение нескольких недель после премьеры по городу довольно быстро разнеслись слухи о наших с Кэлли планах переезда. Это не очень хорошо сочетается с детьми.

— Это удар по нам. Кто будет держать нас в узде? — спрашивает Рифер.

Я указываю на него со своего рабочего стула.

— Вы будете держать себя в узде.

— Да, верно, — усмехается он, — как будто это произойдет.

— Мне не нужно об этом беспокоиться, — ухмыляется Дэвид Берк. — Мисс Маккарти так глубоко в моей заднице, что удивительно, как я могу стоять прямо.

И по тому, как он это говорит, я могу сказать, что в действительности он совсем не возражает. Дети — сложные маленькие ублюдки. Они могут бунтовать и сопротивляться этому, но в глубине души, даже если они этого не осознают, они хотят, чтобы за ними приглядывали.

— Кому будет не насрать на нас? — спрашивает Дуган.

— Каждый учитель в этом здании заботится о вас, ребята.

— Не так, как Вы.

— Да, ты прав — я довольно крут. — Я улыбаюсь. — Но просто помните, что я говорил — не будьте идиотами. Помните об этом, и все будет хорошо.

— Вы забудете о нас. Уедете в Калифорнию тренировать других детей. — Ди Джей хмурится. — Придурков.

Они все дуются и смотрят на меня грустными щенячьими глазами.

И признаю — они добрались до меня.

— Я собираюсь приезжать домой в гости. Ди Джей — я все равно буду интересоваться вашими играми, и, если вы, ребята, не будете надирать задницы, вы обо мне услышите.

Все еще недостаточно хорошо.

Поэтому я сдаюсь и предлагаю сделать то, что поклялся никогда не делать.

— Хорошо. Я присоединюсь к Facebook. Вы, ребята, все можете подружиться со мной.

Нэнси прикусывает губу и смеется.

— Тренер Дэниелс… Больше никого нет на Facebook, кроме наших родителей. — Она качает головой. — Старики такие милые.

~ ~ ~

Кэлли

— Эй, Кэл!

Я стою в спальне у открытого окна, и теплый июньский ветерок дует с озера. Я наблюдаю, как стая гусей садится на воду, переливающуюся на солнце, как драгоценные камни. Последние несколько недель были очень напряженными — столько всего нужно было сделать. Я поворачиваюсь и оглядываю спальню Гарретта. Все почти полностью упаковано. Верхняя часть комода пуста, стены голые, в углу аккуратно сложена груда коробок высотой с дерево.

И это заставляет меня… грустить.

Я этого не понимаю. Было так много радости в ту ночь, когда Гарретт сказал мне, что переезжает со мной в Сан-Диего. Но на следующий день и с тех пор каждый день мне кажется, что я хожу под тяжелым серым одеялом, укрывающим меня. Каждое движение кажется тяжелым и трудным.

— Кэлли! — Гарретт снова зовет меня с кухни.

Мои шаги вялые, пока я иду к нему, и я списываю все на сборы и напряженные дни — они меня утомили.

Гарретт стоит перед открытыми дверцами шкафа. Эти великолепные мышцы на его руках напрягаются под футболкой "Лейксайдских Львов" с короткими рукавами, когда он протягивает руку, снимая тарелки с полок. Он заворачивает их в газету своими сильными, изящными руками.