История одной измены - Николь Келлер Страница 48

Весь этот цирк продолжается полтора месяца.

— Сияна, ну, глупо жить на два дома. Мы отлично ладим, дети прекрасно ладят, места всем хватит. Переезжайте уже к нам. Мы с Марселем будем счастливы. И Викуля тоже.

Я бормочу что — то невнятное и отказываю. Снова.

Видимо там, на небесах, им всем тоже надоело смотреть на то, как я в душе мечусь из угла в угол и не могу решиться на такой отчаянный шаг.

И Судьба берет все в свои руки.

Сначала заболевает Марсель — приносит из садика какую — то заразу. Через два дня к нему присоединяется Викуля. Дети болеют тяжело: с высокой температурой, кашлем, слабостью и насморком.

Мы с Денисом молча объединяем усилия и как — то негласно решаем, что я беру у отца больничный (хотя, это громко сказано: папа вообще против, чтобы я теперь работала) и буквально дежурю у детей, чтобы не пропустить момент, когда им снова станет хуже.

Через пять дней зараза отступает. А на следующий день с температурой сваливаюсь уже я.

Я эту заразу ввиду ослабленного организма переношу гораздо сложнее детей. Первые два дня вообще выпадают из моей жизни. Денис, наплевав на все, отвозит детей к деду, переводит офис на удаленку и выступает в роли медбрата. Так и получается, что мы все же съезжаемся.

— Вот видишь, жить вместе — это не так страшно, — бормочет Шахмаев одним вечером, перетягивая меня к себе на грудь. Я уже почти поправилась и даже приготовила вкусный ужин. Но Денис в принудительном порядке вернул постельный режим: принес переносной столик, и мы ужинали прямо в постели. А теперь собираемся посмотреть очередную серию сериала, на который неожиданно подсели во время моего больничного. — И наши чувства не разбились о быт с детьми и болезни. Я не разбрасываю по квартире свои грязные носки и рубашки. Убираю за собой со стола и даже могу загрузить посуду в посудомойку. Не брызгаю водой в зеркало в ванной, когда чищу зубы. Не храплю. Но если да, то всегда готов исправиться. Может, все же переедете к нам с Марселем? Хватит от нас бегать?..

Денис смотрит строго в мои глаза. Хмурится. Волнуется. Часто дышит. И терпеливо ждет моего решения.

И память почему — то заботливо подкидывает все самые теплые и важные моменты последних трех месяцев: как Денис устроил оранжерею из моей квартиры, как бесконечно баловал нас всех. Как терпел мои капризы. Как добивался, чтобы я сказала «Да», и действительно завоевывал. Как заботился.

И ничего не требовал взамен. Только возможность быть рядом.

В голове щелкает. От удивления глаза округляются, и я даже привстаю на локте, чтобы лучше видеть лицо Шахмаева.

Только сейчас я понимаю, что больше боюсь не быта с Денисом.

Больше всего я боюсь его потерять.

Снова.

Я просто не смогу этого пережить.

Буквально на секунду представляю, что не будет совместных завтраков, что он не назовет меня солнышком, что не позвонит, чтобы узнать, как дела и много чего ещё и.…на глаза наворачиваются слезы.

— Солнышко, ты чего? — обеспокоенный Шахмаев прикладывает ладонь к моему лбу. — Температуры вроде нет.

— Поцелуй меня, — получается только шепотом.

Денис замирает. Всматривается. И выжидает, не заберу ли я свою просьбу назад.

Не заберу, любимый. Я уже все решила.

Чем дольше я молчу, тем больше по его радужке счастье напополам с недоверием растекаются, вытесняя страх. Страх потерять меня.

— Ты же понимаешь, что все? Ты моей будешь? Пути назад не будет. Не отпущу тебя никуда.

— Не отпускай. И сделай, пожалуйста, так, чтобы я не пожалела…

— Не пожалеешь, солнышко. Клянусь.

Денис притягивает к себе и целует. Сначала нежно и осторожно, но, когда я прикусываю нижнюю губу, нам обоим тормоза срывает.

Целуемся сумасшедше, у обоих из горла стоны рвутся. Поцелуи больше поединок напоминают: губами сталкиваемся, цепляемся. Хаотично гладим друг друга, срывая попутно одежду. Вспоминаем ощущения, каково это — вот так касаться любимого человека без каких — либо преград.

Вспыхиваю моментально. По венам раскаленное возбуждение несется. До пожара внизу живота, до дискомфорта. Инстинктивно сильнее вжимаюсь в Дениса, всю себя отдавая без остатка.

Шахмаев прекрасно понимает язык моего тела. Раз, и я уже оказываюсь распластанной под ним. Замирает на мгновение. С особой нежностью по щеке ведет.

— Красивая какая… Любимая… Моя…

От этих слов пальчики на ногах поджимаются. А на глазах выступают слезы. Впервые за долгое время от счастья.

— Я согласна, — выдыхаю одновременно с первым толчком. — Стать твоей. Навсегда.

Эпилог

Денис

Два года спустя

Ползу в плотном потоке машин. Психую, потому что обещал жене быть к семи дома, а уже начало восьмого. Сегодня у нас годовщина знакомства — впервые, когда Сияна переступила порог нашего офиса в качестве практикантки, и мы решили провести этот день по — особенному. Вдвоем. Насладиться друг другом громко, долго, с чувством, толком и расстановкой.

Но, как назло, похоже, все решили воспользоваться внезапной жаркой погодой для майских выходных и рванули на дачи и глэмпинги, отчего на выезде из города жуткая пробка.

А я ещё и в цветочный заезжал — огромный букет из розовых пионов лежит на соседнем сидении, — и в Детский магазин — покупал игрушки и настолки детям. Чтобы тесть с ними двумя с ума не сошел. Он хоть и относительно молодой, но иногда даже мы с Сияной вечером валимся без сил от этих двух хулиганов с моторчиками.

Наконец паркуюсь возле дома. Его я купил через полгода после того, как мое солнышко с Викулей окончательно переехали к нам. Когда в очередной раз дети за день разнесли всю квартиру, а мы после отбоя вместо того, чтобы наслаждаться друг другом, убирали хаос, я понял, что так продолжаться не может. Нам тесно, детям не хватает простора. И на следующий же день стал присматривать загородные дома. Мы с Сияной отсмотрели кучу вариантов, но, когда увидели этот, поняли, что случилась любовь с первого взгляда.

Переступаю порог, и в груди патокой разливается теплое чувство. Губы растягиваются в довольной улыбке.

Я дома.

В доме, в котором все также царит хаос, но, он менее заметен на большой территории. В доме, где уютно и сногсшибательно пахнет яблочным пирогом и мясной запеканкой. В какой — то момент я даже готов плюнуть на все и остаться с семьей. Но в