Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий Страница 48

Чей это голос? Так похож на голос Матвея… но не похож. Он не говорит так. Не говорил… до ЭТОГО.

До того кошмара на дороге. Сильное тело внезапно наваливается, вжимая в спинку сиденья, грохот, рывок и я падаю вниз, прикусив язык. Меня, даже лежащую на полу лицом вниз швыряет так, что перемешиваются внутренности и чудится, что вот-вот вырвет, слишком ярко сверкающие осколки стекла осыпали горохом, Волков что-то кричит… А потом тишина, он меня оглохшую и оцепеневшую трясет за плечи, а мой взгляд мечется бессмысленно по салону авто и натыкается на как-то неестественно сидящего Кирилла, уткнувшегося лицом в руль. А ещё воняет. Почему нигде не пишут как невыносимо воняет эта дикая смесь сгоревшего пороха и крови? От этого запаха невозможно избавиться, он похож на густую смолу, что залила мои лёгкие и никак не хотела оттуда выветриваться.

Не тогда, когда Матвей вытащил меня из салона на пронзительный ветер снаружи и нас окружили похожие на демонов массивные фигуры без лиц, но с оружием. Не тогда, когда Кирилла стремительно погрузили в подлетевшую машину реанимации. Не тогда, когда нас с Волковым усадили в большой микроавтобус и повезли куда-то и проклятый запах многократно усилился в замкнутом пространстве. Оказалось, что везли домой.

В доме Матвея всегда витал лёгкий аромат цитруса от моющих и чистящих средств Надежды. Всегда, но не этим вечером. Я всё так же ощущала исключительно ту самую остро-дымно-металлическую вонь, от которой разум заливало багровыми сумерками с грохотом и скрежетом рвущегося железа и взрывным звоном стекла.

А Волков крепко, до боли, держит меня за руку. Он ни разу не отпустил. Держал, пока провожал носилки с Кириллом, попросту волоча меня, спотыкающуюся в дурацких, невесть как опять оказавшихся на ногах, туфлях за собой по корявому асфальту. Держал, когда садились в микроавтобус и всю дорогу, И в дом всё так же завёл — таща как на буксире, без всякой деликатности и как будто неосознанно, словно начисто забыв, что я не неотъемлемая часть его тела и пальцы можно разжать.

Всё так же, не отпуская, он завёл меня на кухню, нашарил в шкафчике стакан, а из холодильника бутылку. Выдернул пробку зубами, налил и сунул мне. И только в этот момент я осознала, что по прежнему прижимаю к груди пластиковый контейнер с листьями сенполий. Он треснул и сплющился и, скорее всего, листьям конец.

— Брось! — велел Волков, но подчиниться я не могла. Я не понимала ни единого слова.

Он и по дороге всё время говорил со мной, спрашивал о чём-то, но я не понимала, хоть и прекрасно слышала. Слова не достигали сознания, оно будто отгородились от всего и только чертов ужасный запах пробился сквозь эту преграду и заполонил всё собой.

Матвей не стал отнимать у меня контейнер, просто поднес сам стакан к моим губам и приказал — “выдохни и пей! “

Первые несколько глотков я ничего не ощущала, только потом горло свело, а в желудке рвануло. Вкуса не было, только огонь. Я замычала, хотела замотать головой, но Матвей давил, прижимал стакан к губам, цокая по зубам и вынуждая допить. Дыхание перехватывало, по подбородку и шее потекло, но пока стакан не опустел, он не отстал.

Потом налил ещё раз, до краёв, выпил залпом, швырнул стакан в мойку и снова поволок за собой за руку. Я неожиданно начала ощущать свои ноги. Как они оказывается замёрзли в этих чертовых туфлях на тонкой, как бумага, подошве, как стремительно начинают подгибаться колени, как то и дело лодыжки прошивает болью из-за того, как ступни подворачиваются на каблуках.

Волков глянул вниз, выматерился, видимо только сейчас осознав, что со мной, подхватил на руки и почти бегом понес вверх по лестнице. В отведенной мне спальне поставил на пол, сбросил с плеч шубу и велел.

— Горячий душ и спать, Лиля! — приказал он.

И развернулся, чтобы уйти и вот тут меня то ли накрыло окончательно, то ли наоборот оживило. Я поняла вдруг абсолютно четко, что он выйдет из комнаты и я останусь один на один с этим жутким запахом пороха и крови, который никак, никак-никак-никак не изгонялся из моих лёгких и разума.

Нет! Нет, невозможно!

Вскрикнув, уронила наконец контейнер и уже сама вцепилась в руку Матвея обеими своими. Я ни о чем не попросила его вслух, не могла, только смотрела ему в лицо.

Волков тоже молчал, смотрел в ответ пристально и его взгляд ничего не скрывал, становясь всё тяжелее и ощутимее с каждым мгновением этого контакта. Он с полной чёткостью вещал мне о цене, которую должна буду заплатить за то, чтобы не остаться наедине с ужасом, который наваливался вместе с кошмарным запахом. А я так же безмолвно согласилась, что это справедливо сейчас. Всё, что угодно.

Все так же молча Матвей сбросил пальто на пол и повел за собой в ванную. В дверях остановился, выругался под нос и снова потащил куда-то. Как оказалось — в свою комнату, где в санузле была душевая кабина, а не ванна, как в моей.

Он раздевался быстро, но без даже намека на суету, а я покорной статуей стояла рядом и ждала. Ждала всего, что он пожелает со мной сделать. И не боялась. Его не боялась. А остаться сейчас без него — боялась до остановки дыхания.

Закончив со своей одеждой, Матвей все так же деловито стянул с меня платье, возиться с расстегиванием лифчика не стал — безжалостно, под треск нежных кружев стащил его через мою голову. Присел, сдернул вниз по ногам трусы и чулки. Взял за талию и переставил, извлекая из образовавшейся кучи тряпья, распахнул дверцу душевой кабины и подтолкнул внутрь. Загородив собой от струй воды, настроил температуру и только тогда подтянул к себе. Я чуть не закричала. Вода была такой горячей, что в первый момент почудилось — я ни за что не вытерплю. Матвей удержал пока не свыклась, а потом присел на корточки, приподнял мою ступню, заставив схватиться за его плечи, чтобы не упасть и принялся настойчиво ее растирать. Стало опять очень больно, намерзшиеся конечности никак не хотели согреваться. Но под немилосердными пальцами Волкова холод сдался. Закончив с одной ногой, Матвей взялся за другую и уже через минуту я почувствовала, что мне нестерпимо жарко.

Волков вскинул голову, поймал снова мой взгляд, прищурился, будто убеждался в чем-то и без всякого предупреждения закинул мою ногу на свое