Порочный наследник - М. Джеймс Страница 48

Это первое, что она сказала с тех пор, как приехала, и отчаяние в её голосе бьёт меня наотмашь.

— Энни, твой брат должен знать, что произошло. Ты ранена, ты…

— Пожалуйста. — Теперь она смотрит на меня, по-настоящему смотрит, и боль в её глазах невыносима. — Пожалуйста, не звони ему. Пока нет.

— Энни…

— Я не могу… тот, кто это сделал… это вызовет ещё больше проблем. Это его расстроит. Это не просто расстроит… это нечто большее. Пожалуйста. Пожалуйста. — Она крепче сжимает мою руку. — Пожалуйста, Элио. Мне просто нужно немного времени.

Все мои инстинкты кричат мне, чтобы я позвонил Ронану, оказал Энни надлежащую медицинскую помощь, привёл в действие военную машину О'Мэлли против того, кто это с ней сделал. Это то, что я должен сделать, того требует моя преданность её брату. Если он узнает, что она приходила ко мне, а я скрыл это от него, мне не поздоровится.

Но сломленная женщина, сидящая рядом со мной, — женщина, которую я люблю столько, сколько себя помню, умоляет меня не делать этого, и я понимаю, что не могу проигнорировать эту мольбу.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Я не буду звонить ему прямо сейчас. Но, Энни, рано или поздно он узнает. Ты не можешь вечно скрывать это от него.

— Я знаю. Мне просто... Мне нужно сначала придумать, как ему сказать.

— Сказать ему что? Энни, что с тобой случилось?

Она так долго молчит, что я думаю, будто она снова погрузилась в эту пустоту. Когда она наконец говорит, её голос едва слышен.

— Я была дурой.

У меня сжимается сердце.

— Нет. Что бы ни случилось, это произошло не из-за твоей глупости.

По её щекам снова текут слёзы, и она всхлипывает.

— Мне нужна твоя помощь, Элио.

От звука моего имени, слетающего с её губ, я теряюсь. Сейчас во мне слишком много всего бурлит, слишком много эмоций, слишком много смятения. Мне нужно привести мысли в порядок, если я вообще собираюсь что-то для неё сделать, но сейчас мне кажется, что я не понимаю, где верх, а где низ. Мне нужно позвонить Ронану, но Энни умоляет меня этого не делать. Мне нужно знать, кто это сделал, но она пока не говорит. И я не хочу на неё давить, но…

— Мне нужно уехать из Бостона, — внезапно говорит она. — Всего на несколько дней, пока я не придумаю, как с этим справиться. Куда-нибудь, где я смогу ясно мыслить.

Всё во мне восстаёт против мысли о том, что она сейчас уедет, когда ей больно и она уязвима. Но я также понимаю её желание, иногда нужно побыть в одиночестве, чтобы справиться с травмой. Я могу понять её желание сбежать, но каждая частичка меня хочет, чтобы она осталась здесь, где я могу её видеть. Где я могу убить любого, кто попытается к ней подобраться.

Она не твоя, Каттанео. Не твоя, чтобы защищать её, или оберегать, или делать что-то ещё. Ты должен прямо сейчас отвести её к брату. Отвести её домой. Ты навлечёшь на себя беду.

Я прочищаю горло.

— Куда ты хочешь?

Выражение лица Энни становится пустым, безжизненным и грубым.

— Я не знаю, — шепчет она. — Я не могу воспользоваться ни одним из семейных активов, потому что Ронан сразу же меня найдёт. Мне нужно подумать о том, как ему сказать. Что делать. — Она смотрит на меня с отчаянной надеждой. — Но у тебя есть ресурсы, о которых он не знает, не так ли? Может быть, старые активы де Луки? То, чего Ронан не ожидает, потому что не думает, что ты в этом участвуешь?

Конечно, есть. У Де Луки, как и у любого другого человека в нашем положении, были конспиративные квартиры. Я мог бы довольно долго не выпускать Энни из виду, особенно если бы у Ронана не было причин думать, что я в этом замешан, а если бы он это сделал, помоги мне Бог. Но использовать один из них означало бы активно обманывать его, лгать человеку, который дал мне всё, что у меня есть, который был мне почти братом.

Который возненавидел бы меня за то, что я до сих пор не позвонил ему, или ещё хуже.

Я резко выдыхаю, стараясь говорить мягко.

— Энни, я не могу прятать тебя от твоего брата вечно.

Когда я не говорю «нет» прямо, на её лице мгновенно появляется надежда, и этого одного достаточно, чтобы я сдался.

— Не вечно, — быстро говорит она дрожащим голосом. — Всего несколько дней. Максимум неделю. Этого хватит, чтобы я придумала, как рассказать ему, что произошло.

— А что, если этот… человек тем временем начнёт тебя искать?

— Ты можешь меня спрятать. Он не узнает, где я. — Теперь она обеими руками сжимает мою руку, словно пытаясь прижаться ко мне. — Пожалуйста, Элио. Я не могу сейчас встретиться с Ронаном. Я не могу встретиться ни с кем. Мне просто нужно безопасное место, где я смогу ненадолго расслабиться.

Её мольбы меня доконают. Энни, любовь всей моей жизни, женщина, которую я хочу больше всего на свете, прибежала ко мне и теперь умоляет о помощи, о безопасности. Как я могу отказать?

Если Ронан узнает, это может стоить мне жизни. Но, глядя на бледное лицо Энни, её дрожащие руки, умоляющий взгляд, я вдруг понимаю, что это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме неё.

Защищать её, любить её, мстить за неё. Это всё, что когда-либо имело значение. Мне дали шанс показать ей, как много она для меня значит. Мне не нужно, чтобы из этого что-то вышло. Мне не нужно, чтобы она любила меня или хотела быть со мной. Я знаю, что это не меняет того факта, что мы никогда не сможем быть вместе.

Я всё равно сделаю для неё всё, что в моих силах.

Я делаю глубокий вдох.

— Хорошо.

На её лице мгновенно появляется облегчение.

— Хорошо?

— У меня есть подходящее место. Домик в Нью-Гэмпшире, о котором никто не знает. Он уединённый, находится в глуши. По сути, это охотничий домик. Никто о нём не знает. — Я уже мысленно составляю список того, что нужно сделать: найти транспорт, убедиться, что в домике есть всё необходимое, сделать так, чтобы нас не нашли. Моя охрана предана мне, поэтому они помогут мне, не докладывая Ронану. Но мне всё равно нужно быть осторожным. — Но, Энни, мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Что угодно, — говорит она