Секретная невеста - Катарина Маура Страница 48

— Это… эм… за такое тебя могут арестовать, Сиерра, — осторожно говорю я, удивляясь, как спокойно все восприняли ее заявление.

У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить, кто он такой. Имя показалось знакомым, но я не сразу поняла, откуда. Ксавьер Кингстон — магнат в сфере недвижимости, прославившийся своей безжалостностью и непреклонностью. Кингстоны — не та семья, с которой кто-то решится перейти дорогу. Разве что ты носишь фамилию Виндзор, конечно.

Валентина только пожимает плечами:

— Не в первый раз она рискует сесть из-за того, что вытворила с Ксавьером.

Рейвен кивает, откидываясь на спинку дивана:

— Ничего страшного. Ксавьер, скорее всего, это заслужил. На фоне их прежних стычек это даже… довольно мягко. — Она качает головой, взглядом обводя лучшую подругу. — К тому же, едва ли есть что-то, чего он не простит Сиерре.

Эти слова только возвращают меня к фотографии, от которой они пытались увести мое внимание. Именно так Лекс смотрел на ту девушку — с таким выражением, будто ради нее он был готов на все. Будто не существовало ничего, что он не мог бы ей простить.

Он выглядел влюбленным. По-настоящему счастливым. Таким я его никогда не видела. И не думаю, что когда-нибудь увижу.

Глава 35

Райя

— Ты кажешься сегодня немного рассеянной, — произносит Халима, вскинув бровь с оттенком беспокойства.

На ней сегодня глубокий фиолетовый хиджаб, который снова идеально сочетается с ее платьем. Эта женщина действительно знает, как одеваться — она всегда выглядит стильно, но скромно. Без сомнения, она одна из самых утонченных женщин на этом кампусе. И одна из самых наблюдательных.

Уже несколько дней я не могу выбросить из головы ту фотографию, которую увидела у Сиерры. Да, Лекс и я довольно близки, но я не могла не заметить, что он не особо впускает меня в свою жизнь. Мы можем болтать часами, но он редко рассказывает мне что-то о своем прошлом. Иногда мельком упоминает деда, но на этом все. Когда я спрашиваю его о годах в колледже Астор, он просто отмахивается и переводит разговор на другую тему. Я не хочу быть навязчивой, но мне сложно сдержать желание узнать больше о своем муже.

— В последнее время у меня просто много всего навалилось, — отвечаю я, склоняясь над дроном, завершая пайку.

Нам пришлось полностью переделать проводку по сравнению с моими первоначальными расчетами после советов Лекса. Теперь я уверена, что система надежна и безопасна, но на это ушли недели.

— Если бы ты не проводила столько времени над этим проектом вне учебных часов, мы бы никогда его не закончили, — тихо произносит Халима, в ее глазах читается благодарность.

Я натянуто улыбаюсь, ощущая, как вина неприятно оседает в животе. Да, всю работу действительно проделала я, но большую часть — дома, где у меня был легкий доступ к роботам Лекса, которые помогали справляться с любыми сложностями. Он постоянно напоминал мне, что у всех студентов такие же возможности, ведь после того, как он понял, как я использую Лолу дома, он перенес одного из ее двойников в лабораторию университета. Но никто из наших пока не догадался, на что эти машины способны. Формально это не дает мне преимущества… но внутри все равно ощущается, как обман.

— Хорошая работа, — слышу я голос мужа.

Он говорит это группе студентов в нескольких рядах от нас. Я поднимаю взгляд, наши глаза встречаются. Лекс улыбается, и мое сердце пропускает удар. Лицо мгновенно заливает жар, и я вновь опускаюсь к дрону, делая вид, что поглощена работой. Хотя я ощущаю его присутствие в каждой клеточке тела, в каждом вдохе.

Я тяжело вздыхаю, когда прядь волос выбивается из пучка и падает мне на лицо, мешая работе. Джон усмехается и, наклонившись ближе, бережно заправляет ее мне за ухо.

— У тебя такие непослушные волосы, — шепчет он, взгляд скользит по моему лицу.

Я благодарно улыбаюсь, но вскоре слышу приглушенный смешок Симона. Я поднимаю бровь, но он лишь качает головой и продолжает оттачивать пропеллеры дрона, добиваясь идеального воздушного потока.

— Я просто жду, когда этот проект наконец закончится, — жалуется Джон, просматривая код построчно. — Кажется, я никогда в жизни не работал так усердно.

— Профессору Виндзору, конечно, повезло, что он чертовски хорош собой, потому что характер у него отвратительный, — ворчит Симон. — Такой жестокий в своих отзывах… — Он тяжело вздыхает, но затем добавляет с мечтательной ноткой: — Хотя это не остановит меня от желания работать на него.

Халима и я одновременно закатываем глаза. Джон наклоняется ближе, оглядывается, прежде чем ухмыльнуться.

— Вы видели вчерашнюю статью в «The Herald»?

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я заставляю себя не хвататься за телефон, чтобы не смотреть, какую чушь выдумали журналисты на этот раз.

— Какую статью? — спрашиваю, стараясь сохранить легкость в голосе.

Джон тихо смеется:

— Всего через несколько месяцев после покупки того желтого бриллианта он начал носить кольцо, похожее на обручальное. Сначала я не замечал, но да, это правда. Значит, он все-таки женился на той невесте, о которой упоминал. Но вот что интересно: несмотря на этот брак, его постоянно замечают на свиданиях с разными женщинами. Он явно изменяет своей жене.

Я невольно провожу рукой по цепочке с кольцом, спрятанным под блузкой, проверяя, на месте ли оно. В отличие от меня, Лекс отказывался снимать свое, и я гадала, сколько времени понадобится прессе, чтобы заметить это. Его кольцо тонкое, простое, но определенно обручальное. Я была уверена, что журналисты заметят его намного раньше.

— Интересно, на ком он женился, — задумчиво произносит Симон. — Как думаете, может, он и правда выбрал себе жену-супермодель, как его брат? Девушка, с которой его сначала связывали, отрицала слухи, но ведь логично, что Рейвен Виндзор могла познакомить его с кем-то из своих модельных подруг.

Я кривлюсь. Позор и чувство неполноценности моментально охватывают меня. Если учитывать, насколько успешны жены Виндзоров, неудивительно, что все ожидают, что жена Лекса будет соответствовать тем же стандартам — стандартам, которых я никогда не смогу достичь.

И та девушка на фото… Она выглядела так, будто могла бы быть моделью. Глядя на нее, трудно не признать — такая женщина была