Развод в 45. Найду моложе! (СИ) - Ксения Хиж Страница 47

— Правду, — хмыкает. Берет стакан с виски и поднимает, салютует мне, и я вижу его растянутое лицо — искаженное сквозь грани стеклянного бокала. — Чистую правду я тебе несу, радость моя.

— Не называй меня так!

— А то что?

— Ничего, — хриплю. — Просто противно.

— Да не нервничай только, мы с тобой за эти дни уже настрадались! Уму непостижимо! Через столько лет беременность! А ведь сына хотели, помнишь?

Помню. Как не помнить!

Но молчу. И лицо держу. Он не увидит моих эмоций.

Сижу на пластмассовом стуле, а кажется, что на раскаленных углях.

— Это только наша боль, Таисия. Моя и твоя. И ребенок был наш. А ты эту боль делишь с другим, которому все равно.

— Ему не все равно! — огрызаюсь.

— Да брось! Ты же умная и взрослая женщина! Заигралась! Так все от боли, которую я тебе причинил! Я тоже был как в тумане — заигрался. Но теперь прозрел!

— Поздравляю. Поздно! Мы разводимся.

— А что если…

— Не что! Нет! И точка!

— Ты ему не нужна! Мне уже сейчас за тебя и обидно и стыдно! Попробует тебя — раз, второй, третий! И уйдет.

Хмыкаю. Дрожащими пальцами беру стакан и пью. Ледяные капли капают на грудь, и я смахиваю их рукой. Муженек следит за моим движением взглядом. Облизывается. И мне дико! Таким голодным взглядом он не смотрел на меня лет уж десять!

— А знаешь, даже если и так, то я хочу этого! Почему тебе можно, а мне нельзя? Ты в прошлом, а Георгий — в будущем! Обозримом! Ближайшем!

Он отодвигает стул и запрокинув голову громко смеется.

Козел!

Мне тошно от происходящего. От него. От людей вокруг.

Либо я окончательно устарела, либо этот движ просто не для меня. Снова смотрю на Жору — он как рыба в воде — непринужденно смеется, то и дело с кем-то фоткается или выходит в прямой эфир. Среди гостей вижу блогеров-миллионников, даже я знаю их лица, что мелькают в СМИ чаще новостей погоды, известных ведущих и даже певцов. Все они общаются с Жорой как с равным. И до меня, наверное, только сейчас доходит кто он, а кто я. Одно дело, когда мы находимся на маленькой территории поселка, где все обыденно и жизнь идет своим чередом, где нет пафоса и звездной болезни, другое, когда выходим как сегодня в большой свет. Жора другой. Жору знают. И это его жизнь.

— Ты ему не нужна! — снова шепчет муж и попивает виски. Его пассии не видно, тоже скачет по парку. Но ведь она есть. И она с моим еще мужем…

Но ведь и Георгий со мной.

Смотрю на него, он уходит в окружении девок и невысокого мужчины. Это продюсер, они с ним договариваются о рекламе. А девочки должно быть модели — там фотосет на ферме планировался для ярких буклетов. У Георгия своя жизнь.

Тогда как в ней оказалась я? Как для меня нашлось там место?

Но ведь нашлось!

Мотаю головой — это просто стресс. Для меня. А для Георгия — работа и часть имиджа. Такое поколение сейчас, что поделаешь. Да и он прав, по-другому, себя не продашь, а его ферма…

Не успеваю додумать мысль. Стул рядом с грохотом отодвигается, и я ощущаю неизменный аромат мужа. Его духов.

Чуть поворачиваю голову в сторону. Он уже сидит вплотную ко мне на соседнем стуле и лыбится.

— Петь, ну чего ты? Не надо…

— А что, не надо? — словно издеваясь. — А может, напротив, надо? Надо, Таюш, надо?

Таюш… Только он так называл. Когда-то давно, когда молодыми были, а Златка еще на руках сидела. Надо же, вспомнил!

— Лишнее.

Он молчит. Чиркает зажигалкой. Плывет дым.

— Опять куришь? — спрашиваю хмуро. — Вредно! Дочь увидит! Да и потом, тебе нельзя, наверное. Чего ты?

— А чего ты завелась, м? — улыбается. Виски его с проседью, волосы седые. И борода с белыми пятнами. Я так давно не всматривалась в его лицо. — Переживаешь?

— Нет, — пожимаю плечами, отворачиваясь. — Просто. По привычке.

— Не забыла еще. — Тушит сигарету в пепельнице. — Знаешь, да и я не забыл. Нет-нет, да вспоминаю. Как тепло и уютно было, Тай.

— Память, к сожалению, не сотрешь, — хмыкаю.

— Как цинично!

— Как есть! Оставь меня в покое, пожалуйста!

— Не кипятись! Вкусно пахнешь, кстати.

Закатываю глаза. Снова ищу взглядом Жору. Он у фуршетного стола с кем-то говорит. А рядом змея Оленька. Хватает его за локоток и тянет губы трубочкой на камеру, что направлена аккурат на них. Вспышка фотокамеры ослепляет его, он жмурится, встряхивает головой, а когда открывает глаза, то смотрит прямо на меня.

И Оленька смотрит.

И мне противно.

— Не позорься! — снова бубнит муж. — Умоляю! Вон они смотри какая гармоничная пара! А у него еще ребенок маленький, а у тебя, у нас, на носу внуки. Нам их ждать и растить надо, а не чужих детей. Да и потом, какая жизнь, если детей общих нет. Эьто не семья, Таисия. Дети — наше всё.

— Как умно! Где ты был раньше? Когда изменяли выгонял меня из дома?

— Заворожила ведьма! С ума сошел! Так бывает…

Глава 31

— И не стыдно тебе мне о таком говорить?

— Уже нет. — Хмыкает. — Ты на моих глазах с молодым ссосёшься! Какой уж тут стыд? Тут другое! Безрассудство на старости лет! Слушай, может нас сглазили?

— Идиот!

— Целуешь с ним!

— А тебе то что?

— Дочь смотрит! Я вижу! Все!

— Она и на тебя смотрит! И чем ты занят был со своей Марьяной?

Выдыхаю, стискивая зубы. С меня хватит этих разговоров!

— На почту пришли документы по разделу имущества, мой адвокат все нашел, все посчитал, так что не затягивай с подписанием! Дом в городе мой. Машина, что в гараже тоже. И деньги на счетах — пополам!

Он снова смеется.

— А твой фермер тебя не прокормит? За мой счет нужно жить, да?

— Молчи! Противен! — выдыхаю, прикрывая глаза.

— Просто давай не разводиться и не нужно будет ничего делить!

— Простить тебе твою пассию? Ослепнуть, оглохнуть, отупеть? А ты на два фронта работать будешь?

— Ее не будет. Срок годности вышел. Она переработанный материал. — Он натуральным образом скалится и кивает в сторону пальм.

Машинально слежу за его взглядом — Марьяна там. В компании двух молодых парней, которые больше на жеребцов смахивают. Гладит одного по плечу, а второго пожирает взглядом.

— Ах, ясно! — Смеюсь низко. — Тебя старого дурака в утиль отправили? Соболезную!

— Не язви! — Муженек ухмыляется. — Я