Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн Страница 47

Писк.

Приют для животных No Kill Corp. Регистрационный номер в Нью-Йорке: 2233, 329 000 долларов.

Она собиралась превратить приют в рай для спасённых животных. Я сжал губы, чтобы скрыть улыбку. Моя жена начинала выходить из своей раковины. Становилась дерзкой и смелой. Я всегда знал, что за скромными платьями и идеальными изгибами скрывается воин. Я сделал правильный выбор. Совсем не такая, как Андрин. Она хотела спасать животных, а не убивать их.

Писк.

Кофе Копи Лувак, 6 фунтов, чистый, нефильтрованный, в Café Rem, 14 998 долларов.

Писк.

Плита Viking Tuscany. <<>>. В AJ Madison. 36 827 долларов.

Отличный выбор. Я давно хотел такой для моего летнего дома в Мамаронеке.

Моя грудь содрогалась от сдерживаемого смеха, пока я смотрел, как нелепые, спонтанные траты скользят по экрану одна за другой. Недолго прошло, как телефон зазвонил в ладони.

Ханс.

Мой личный банкир в Lombard Group International.

Что она там, пытается купить Американский музей естественной истории?

Я провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

– Да?

– Мистер Блэкторн, сэр, – поприветствовал Ханс своим привычным преувеличенно-вежливым тоном. – Как ваши дела?

– Отлично. Я бы спросил то же, но я плачу вам слишком много процентов, чтобы притворяться, что мне не все равно.

– Справедливо, – он выдавил ржавый смешок.

Я прижал палец к уху. В пабе было шумно и людно.

– Похоже, кто-то прямо сейчас пытается использовать вашу личную Amex…

– Этот кто-то – моя жена. В чём проблема?

– О! Мои самые тёплые поздравления.

– Да-да, ближе к делу.

Он прочистил горло.

– Ну, она пытается приобрести Gulfstream G450.

– Снова спрошу – в чём проблема?

На линии повисла тишина. То ли кот проглотил ему язык, то ли он оказался слишком ссыклом, чтобы сказать.

– Говори, Ханс.

– Она добавила специальную доплату в размере ста трёх тысяч…

– Одобри транзакцию. – В этой русской рулетке из постоянных подстав я не собирался моргать первым. Да и вообще моргать. Это шло в комплекте с принятием собственного психоза. Ей нужно было знать: ни короткие юбки, ни огромные счета не склонят меня ни в одну сторону. Даже если ей не нравится дополнительная охрана, которую я для неё поставил.

– Эта доплата за кастомизацию, дизайн, – снова прочистил горло Ханс.

– Ладно, – сказал я медленно. – А почему бы ей не захотеть индивидуальный дизайн? Ты думаешь, моя жена должна летать в стандартном самолёте? В чём-то скучном и безликом? Как крестьянка?

Я прикалывался над ним, зная, что он бы с радостью отдал каждую свою дырку только за право управлять моим портфелем. Обычно я получал бесконечное удовольствие от издёвок.

Роу, Райланд и Киран медленно повернули головы ко мне, словно я насрал им прямо в миски с завтраком.

У меня редко бывала навязчивая мысль, но сейчас я не мог перестать думать о ней. Как она слишком сильно укусила мой палец, угрожала мне ножом, пыталась столкнуть меня с моей собственной скачущей лошади.

Её рот. Её сиськи. Её киска. Её жопа. Её ноги. Её смех…

Она никогда не смеялась для меня, но когда это происходило – жизнь переставала быть бесконечной пыткой средневекового масштаба.

– Конечно же нет! Но кастомные буквы на хвосте… эм… – Ханс запнулся. Глотнул. – Там написано Мой муж – придурок по всему оперению.

Между нами повисло долгое молчание, прежде чем я разразился радостным смехом. Это был, насколько я знал, первый раз в моей жизни, когда я смеялся. Я не был смеющимся человеком.

Я едва ли был ухмыляющимся.

Роу, Райланд и Киран снова прекратили разговор, ошеломлённо уставившись на меня.

– Думаешь, у него нервный срыв? – пробормотал Роу.

– Похоже на то, – Райленд стал копаться в кармане, вытаскивая телефон. – Чёрт, доставайте телефоны. Мы сможем шантажировать его доказательством. – Он навёл камеру на меня.

– Где твоё человеколюбие? – одёрнул его Киран, повернув телефон горизонтально. – Никто не снимает вертикально. – Он достал и свой. – Я отправлю это Джие. Может, это её путь к свободе.

– Ханс, – обратился я к банкиру, который, вероятно, уже валялся без сознания от стыда. – Сделай так, чтобы там было написано У моего мужа большой член и одобри транзакцию.

– Как я всегда говорю, сэр, у вас отличный вкус. Сдержанная элегантность. Я сделаю это немедленно... Я прервал звонок.

***

Было половина первого ночи, когда Джиа написала, что едет домой. Хотя я уже принял душ и переоделся к сну, я позвал Айвена, чтобы он отвёз меня в La Grande Boucherie забрать её. Хотел убедиться лично, что она жива и цела.

Чисто из капитальных соображений, разумеется.

Она стояла у тротуара, окружённая массивной, внушающей страх охраной и Энцо, и впервые в жизни что-то похожее на чувство вины кольнуло меня. Я лишил её того малого, что у неё оставалось от нормальной жизни.

Один из солдат Ферранте открыл для неё заднюю дверь, и она ввалилась внутрь — длинные ноги, дыхание, сбитое в смешки. На ней было бархатное бордовое платье с золотыми пуговицами. Стильно, богато, скромно. Я был рад, что она переросла этап ношения вызывающе коротких тряпок, чтобы злить меня. Хоть я и был уверен, что могу уйти от трёх убийств, перебить всё мужское население Манхэттена было бы перебором даже для такого одарённого, как я.

Её длинные ноги ловко сложились под задницей, и она откинула голову в приступе нехарактерных хихиканий. Под её обычным запахом чувственных масел и духов Tom Ford таился намёк на дайкири.

– Ты пьяна? – презрительно спросил я.

– В стельку. Я что, сижу на твоём члене? – Она заёрзала на сиденье, пока я пытался пристегнуть её ремнём.

– Нет. – Надеюсь, я не выглядел так же растерянно, как чувствовал себя, видя её перед собой, как приманку, манящую и роскошную, зная, что не смогу зарыться в неё даже после того, как надел кольцо и – сегодня вечером – подарил ебучий остров за тринадцать миллионов.

– А на чём тогда я сижу? – Она потянулась назад и вытащила что-то из-под себя. – О! – фыркнула. – Это же тот ром, что я купила раньше.

Bhakta 1990, ямайский ром.

– Приятно, что ты перепутала эти двое. – Я взглянул