Защитник - Ана Хуанг Страница 47

Ашер: Ой-ой-ой. Давайте все успокоимся.

Ашер: Галлахер, перестань быть таким придурком. Винсент – наш товарищ по команде, и мы должны его поддержать. У него и так проблем хватает.

Я: Спасибо

Ашер: Например, решить, стоит ли ему купить одинаковые пижамы с тренером, и выбрать настольную игру, в которую они хотят поиграть за ужином. Важно поддерживать связь.

Галлахер:

Сэмсон: РЖУНИМАГУ. Он тебя хорошо достаёт.

Я: К чёрту вас всех. Вы для меня мертвы. Каждый из вас.

Я: Я отменяю приглашение всех гостей из поездки на день рождения.

Галлахер: Я все равно не смогу поехать, так что не знаю.

Стивенс: ХА. Тебя пригласили из жалости.

Галлахер: Ты говоришь много ерунды для человека, который ТАКЖЕ не может поехать

Стивенс: Это не моя вина! Я же говорил, что сегодня у Трюфеля конкурс на лучшую миниатюрную свинью! Мы тренировались несколько месяцев!

Адиль: Почему ты отменяешь моё приглашение? Я не смеялся над тобой.

Адиль: Но если бы ты остался у меня дома, этого бы не случилось. Я ПРОСТО ГОВОРЮ.

Галлахер: Теперь, когда ты об этом заговорил, мне немного обидно, что ты не попросился жить со мной, Кэп.

Я: Я бы так и сделал, если бы ты когда-нибудь как следует мыл свои яйца. Ты воняешь.

Сэмсон: ВЫСТРЕЛЫ

Галлахер: Это удар ниже пояса. Мои яйца чисты как чёрт. Я могу это доказать.

Галлахер: [ФОТО ПОДВЕРГНУТО ЦЕНЗУРЕ]

Стивенс: Галлахер!

Я: Какого хрена!

Ашер: Я на публике. Что с тобой, чёрт возьми, не так?

Сэмсон: Черт, нет, я не буду это открывать.

Ноа: ...

Ноа: Пожалуйста, ради Бога, позвольте мне покинуть эту группу.

Ноа: Не добавляйте меня снова

Ноа Уилсон покинул беседу.

Адиль Чакир добавил в беседу Ноа Уилсона.

Ноа: Я так тебя ненавижу

Я покачал головой. В групповом чате всегда царил хаос, но это не объясняло, почему мне сейчас хотелось подойти к дому Галлахера и ударить его. Он был известен своими гадостями, и это был не первый раз, когда он отпускал двусмысленные комментарии о Бруклин.

Я стиснул челюсти.

Я ещё мог стерпеть его подколы, но Бруклин была для меня запретной зоной. Я больше не мог терпеть его пошлые шутки.

Я пытался дышать, несмотря на раздражение. Галлахер не виноват, что у меня вдруг всё спуталось из-за Бруклин. Он понятия не имел, что происходило последний месяц.

И всё же я бы не отказался от одного удара. Быстрого.

— Дюбуа. — Голос тренера отвлёк моё внимание от разговора и привлёк к двери. Он стоял прямо у моей комнаты, с задумчивым выражением лица.

Может быть, он обновил свою шпионскую программу, если появляется, как только я подумал о ней.

Я выпрямился.

— Привет, Босс. Что случилось?

Моя философия выживания заключалась в том, что если я буду вести себя так, будто все нормально, то в конечном итоге все станет нормально.

Тем не менее, мой внутренний тревожный звонок зазвонил, когда он вошёл и окинул взглядом мою новую комнату. Двуспальная кровать, застеленная тёмно-синим одеялом, деревянные полы, один письменный стол и стул – всё было по-спартански с большой буквы «С». Небольшое окно давало бы желанные лучи естественного света, если бы на улице не было так серо и уныло. Оно напомнило мне тюремную камеру, что было вполне уместно, ведь я, по сути, был заперт в этом доме, если не считать тренировок и матчей.

Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по мягким игрушкам и блестящим розовым простыням в квартире Бруклин.

Я также скучал по Бруклин. Очень скучал.

Мы виделись в «Блэккасле», но у нас была негласная договорённость не общаться без необходимости на работе. Никто из нас не хотел снова провоцировать гнев тренера.

Наши сообщения были моим единственным спасением, но даже в них не было прежней искры. Наш разговор на кухне и почти поцелуй её задушили. Они были слонами в комнате, темами, которых мы избегали с тех пор, как я ушёл из её квартиры, и было невозможно по-настоящему поговорить о чём-либо, не затронув их в первую очередь.

— У меня есть новости, — тренер остановился в двух шагах от меня. — Мы расширяем программу аукциона холостяков на гала-концерте этого года. Ожидается, что в нём примут участие все игроки, включая тебя.

— Что? — Я вскочил на ноги, пульс бешено колотился. — Вы же не серьёзно.

Ежегодный гала-вечер «Блэккасла» стал крупнейшим светским мероприятием клуба в году. На него приходят все: игроки, сотрудники, спонсоры, болельщики, готовые выложить сотни фунтов за билет. Это был повод для болельщиков и сотрудников «Блэккасла» собраться в одном месте, бесплатно поесть и выпить много шампанского, заодно собрав кучу денег.

Кульминацией вечера становится аукцион холостяков. Участники торгуются за право провести «свидание» с каждым из игроков, а все вырученные средства направляются в местную детскую больницу.

— Я абсолютно серьёзно, — губы тренера дрогнули. Он слишком уж наслаждался моим дискомфортом. — Это решение сверху. Все игроки должны участвовать, чтобы не создавалось впечатление, будто мы играем с фаворитами.

— Что, если я откажусь и пожертвую достаточно денег, чтобы покрыть потерянную выручку?

— Дело не в этом.

— Вы хотите сказать, что все так сделают? Включая Ноа?

— Да.

Чёрт. Если они уговорили Ноа поучаствовать, у меня не было бы ни единого шанса.

Будучи капитаном, я воспользовался своим званием и успешно отмазался от участия много лет назад. Все думали, что мне понравится быть в центре внимания, но, хотя я и преуспевал в этом, я не хотел провести целый вечер с человеком, который использовал меня только для собственной выгоды. Моя «спутница» с моего первого и последнего аукциона продолжала публиковать наши фотографии с ужина с эмодзи с поцелуями, несмотря на мои неоднократные просьбы прекратить это. Позже она обратилась в таблоиды и солгала, что мы занимались сексом.

Помимо меня, Ноа был единственным игроком, освобождённым от этого. Я не знал, что он сказал руководству, но это работало – до сих пор.

Я предпринял последнюю отчаянную попытку спастись.

— Мой злоумышленник всё ещё где-то там. А что, если он появится и выиграет тендер для меня?

— Если они выложат достаточно денег, чтобы победить, то я желаю вам двоим счастливого свидания.

Это было чертовски холодно.

Я покорно заворчал. По крайней мере, я мог утешиться мыслью, что Ноа будет там же, где и я, ненавидя жизнь.

Тренер замялся. Он взглянул на мой телефон, и меня вдруг