Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф Страница 47

Час спустя мы распаковали вещи, я просмотрел несколько писем, которыми пренебрегал во время нашего отсутствия, а Сирша приняла душ. Она прошлепала в кабинет, где я сидел с ноутбуком на диване и откинула подушку.

— Я не поблагодарила тебя за то, как ты вчера заступился за меня.

Я захлопнул ноутбук и отложил его в сторону.

— Это было частью нашего соглашения.

— Хотя я не уверена, что ты знал, во что ввязывался, когда соглашался. Моя мать вспыльчивая и с ней трудно справиться. Итак, спасибо, Лука. Это очень много значило для меня.

— Я не хочу, чтобы ты благодарила меня за то, что я поступил правильно.

Она сложила руки на груди.

— Ну, я благодарна. Что ты собираешься с этим делать?

Я пробежал взглядом по ее длинным ногам и обнаженному животу. Ее влажные волосы заплетены в косу. Новые веснушки появились на ее щеках от того времени, которое мы провели на ранчо.

Она сделала мое место красивым.

— Ты нарываешься на ссору?

— Может быть. После этой поездки я чувствую себя немного уязвимой. Сорваться на тебя сейчас кажется хорошей идеей.

Наклонившись, я скользнул рукой под ее колени, повернув ее тело в сторону так, что ее ноги оказались у меня на коленях. Они были мягкими, пальцы ее ног были окрашены в бледно-розовый цвет, такие же красивые, как и все остальные части ее тела. Я взял их в руки, потирая верх и ступни.

— Не ругайся, когда я делаю тебе массаж ног, — сказал я. — Скажи мне, почему она такая?

Она глубоко вздохнула и пошевелила пальцами ног.

— Она всегда была такой. Требовательной. Но когда она и мой отец были вместе, она была мягче. Когда я захотела взять уроки танца живота вместо балета, она начала злиться, но мой отец обнял ее, поцеловал в щеку и сказал: «Да ладно, Лил. Все занимаются балетом. Наша девочка должна танцевать в своем собственном ритме». Это все, что потребовалось. Объятия, поцелуй и несколько нежных слов, и она сдалась.

Я покачал головой.

— Они действительно любили друг друга.

— Ага. Но этого было недостаточно, чтобы преодолеть их фундаментальные различия. Мой отец стремился к ней до тех пор, пока не смог больше. Затем он совершил непростительный поступок, и моя мать никогда не была прежней. Ни один из них не был.

Я надавил подушечкой большого пальца в центр её свода стопы, и её веки дрогнули, закрываясь на выдохе.

— Как прошли уроки танца живота? — спросил я.

Глаза ее оставались закрытыми, но рот растянулся в улыбке.

— Ужасно. Я была ужасна и бросила учебу после трех занятий.

— Проклятие. Я с нетерпением ждал демонстрации.

Ее ноги вибрировали в моих руках, когда она хихикала.

— Если ты хочешь стать свидетелем наименее сексуальной вещи, которую ты когда-либо видел, я могу это сделать. Я до сих пор помню пару движений.

— Мне трудно поверить, что все, что ты делаешь, не сексуально.

Ее глаза открылись и остановились на мне.

— Это настоящий комплимент, Лука. Я не буду перечислять все несексуальные поступки, которые я делаю, чтобы убедить тебя в обратном.

Я глубоко надавил большим пальцем ей в ногу.

— Спасибо за это.

Вскрикнув, она выдернула ноги с моих колен и поджала их под себя.

— Слишком сильно, но всё равно приятно. Мы ведь никогда так не делаем.

Я вытянул ноги, положив ступни на пуфик.

— Что?

— Знаешь, тусуемся. Ты либо на работе, либо исчезаешь в своих загадочных местах.

— Ты права. Мой график напряженный. Мы находимся на начальном этапе внутреннего аудита. Я проверял новую компанию, так как мой отец использовал одну и ту же на протяжении всего своего пребывания в должности, и мы с Кларой почувствовали, что нам следует привлечь кого-то нового. А еще есть бесчисленные встречи, видеоконференции, электронные письма, на которые нужно ответить. Это отнимает у меня большую часть времени и энергии.

— Это понятно. Я не виню тебя за это. Я действительно не знаю, какой была жизнь до того, как ты занял пост генерального директора, но у меня такое ощущение, что ничего подобного не было.

— Ты понятия не имеешь.

— Ты прав. Не имею. Это максимум, что ты мне рассказал о чем-либо, включая то, что с тобой происходит в настоящее время.

Я встретил ее любопытный взгляд.

— Я не храню секретов, Сирша. Ты никогда не спрашивала меня, куда я хожу ночью.

Кивнув, она тяжело сглотнула.

— В ночь после нашей свадьбы я заснула здесь. Ты пришел и забрал меня.

— Я помню.

— Ты пришел домой только что приняв душ.

— Правда? — То, что я помнил, было связано с ней. Цветок в ее волосах. Ее платье. Кольцо, которое она мне подарила. То, что я делал и куда ходил, было лишь смутными воспоминаниями, которые я хранил в глубине своего сознания.

— Ты знаешь, что сделал это. А поскольку утром ты ходишь в спортзал, я сделала предположение, которое не хотела подтверждать. Я не спрашиваю, потому что не хочу, чтобы ты это говорил.

Я напрягся, по-настоящему поняв ее. Мне не понравилось то, в чем она меня обвиняла, когда я не раз открыто говорил ей, что не трахаюсь. Более того, меня раздражало то, что она думала, что это именно то, что я делаю, но не кричала мне об этом.

— Ты действительно веришь, что я трахаюсь всю ночь, но впускаешь меня в себя без презерватива? Придай этому смысл, Сирша.

Тыльная сторона ее руки ударилась о лоб.

— Я не думаю, что кто-то из нас ясно мыслил, когда это произошло. Очевидно, нам не следует делать это снова...

— О, мы сделаем это снова. — Я вскочил на ноги, протянув ей руку. Она не взяла её. — Иди сюда.

— Я бы не хотела.

— Если ты этого не сделаешь, я подниму твою упрямую задницу. — Я потряс руку. — Иди сюда.

Со вздохом она вложила свою руку в мою, и я дернул ее в вертикальное положение. Взяв ее за бедра, я приблизил ее к себе.

— Ты должна меня понять. Я не храню секретов и не лгу. Если ты спросишь меня о чем-нибудь, я скажу тебе правду. Так спроси меня.

Ресницы у нее были темные, за исключением кончиков, которые были такими светлыми, что были почти прозрачными. Обычно она красилась, поэтому я не заметил этого до сих пор, глядя на нее вблизи.

— Ты принимаешь душ, чтобы не прийти домой с запахом секса?

— Нет.

Её выдох был лёгким, почти невесомым, проскользнувшим между нами.

— Куда