Белоснежка для босса - Алёна Амурская Страница 46

Я замираю в дверях при виде открывшегося мне зрелища.

Батянин не похож на заботливую няню. Он сидит в глубоком кожаном кресле, подтянув рукава белоснежной рубашки, и в руках у него комикс Павлика про трансформеров. Андрей держит его так, будто это секретный отчет о слиянии корпораций, а мой сын устроился прямо у его ног, затаив дыхание.

— "Цель обнаружена. Перехожу в режим полной ликвидации", — произносит он.

Боже, этот голос.

Это похоже не на чтение сказки, а на рокот тяжелой артиллерии, от которой вибрирует воздух в комнате и, кажется, каждая клеточка моего тела. Он говорит абсолютно ровно, с присущей ему стальной серьезностью, и от этого Мегатрон в его исполнении звучит по-настоящему пугающе и чертовски властно.

Даже Павлик замирает от полноты впечатлений, боясь шелохнуться. Для него сейчас вершится история вселенной.

Батянин не сюсюкает и не пытается подстроиться под ребенка. Общается с моим сыном-пятилеткой, как с равным, всерьез обсуждая тактико-технические характеристики пластмассового робота. И именно эта его серьезность и готовность тратить свое время на обсуждение подобных вещей делает его в моих глазах не просто покровителем, а кем-то гораздо более опасным для моего сердца. Под этой гранитной броней чувствуется такое глубокое уважение и интерес к миру моих детей, что у меня щемит сердце от нежности.

Я смотрю на его профиль — резкий, волевой, со шрамом, который в теплом свете торшера кажется серебряным следом от молнии. Внутри меня что-то предательски ноет. Моя женская суть, которую я так долго держала в узде, сейчас буквально млеет, видя прежде недосягаемого генерального директора корпорации «Сэвэн» в домашней обстановке.

Я делаю шаг в комнату, и половица под моей ногой едва слышно скрипит.

Батянин мгновенно вскидывает голову. В его глазах на долю секунды вспыхивает настороженность, но, увидев меня, он расслабляется. И этот переход от готовности к атаке к мягкому вниманию обжигает меня сильнее, чем любой поцелуй.

— Павел настаивал на проверке боеготовности сектора, — негромко, с легкой хрипотцой произносит он, кивая на моего притихшего непоседу.

Я подхожу ближе. Павлик уже едва держит глаза открытыми, и его голова медленно опускается на колено хозяина дома. Тот сидит неподвижно, позволяя ребенку использовать себя как опору.

— Я заберу его, — шепчу тихо, протягивая руки. — Ему пора спать.

Батянин молча встает и берет уснувшего ребенка на руки — причем Павлик даже не просыпается, а только чмокает губами, — и переносит его на широкий кожаный диван в глубине библиотеки. Он накрывает его пледом, создавая между нами и ребенком преграду из высокой спинки дивана и массивного журнального стола.

Теперь мы стоим в полумраке, отрезанные от всего мира стеллажами. Напряжение, которое я успешно игнорировала весь день, вдруг вспыхивает между нами с новой силой.

Батянин делает шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума, и мы оказываемся так близко, что я чувствую запах его кожи.

— Спешить некуда, — говорит он, не сводя с меня своих жгучих черных глаз. — Побудь со мной еще немного.

Атмосфера в библиотеке мгновенно меняется. Воздух становится густым, наэлектризованным. Я смотрю на его крупные сильные руки, которые сейчас аккуратно закрывают комикс, и невольно вспоминаю, как сегодня он ими вжимал меня в сиденье машины.

— Андрей, — нарушаю я тишину шепотом, чувствуя, как пульс частит где-то в районе горла. — Я ведь думала, что ты просто выделишь нам гостевую, а ты подготовил для нас что-то невероятное. Этот вольер... и специалист из зоопарка? Мы ведь ехали меньше часа! Это совершенно нерационально. Как ты вообще успел?

В мягком свете торшера его глаза кажутся черными бездонными колодцами. Он молчит, изучая мое лицо, и я вижу, как постепенно разглаживается жесткая складка между его бровей.

— Ты недооцениваешь стратегическое планирование, Лиза, — его голос падает до опасного, вибрирующего рокота. — Я давно понял, что Герман вычислит тебя рано или поздно, это был лишь вопрос времени. Поэтому я еще вчера отдал приказ подготовить это крыло. Твой ворон с гусем — не государственная тайна, и вольер ждал на складе. А орнитолог... - он наклоняется ко мне, почти лишая меня личного пространства, -...она приехала сюда по первому звонку моего помощника еще до того, как мы выехали из ресторана.

Он делает паузу, и его взгляд становится обжигающе откровенным.

— Я собирался поговорить с тобой сегодня после свадьбы. Спокойно. Показать тебе дом и предложить переехать. Был уверен процентов на девяносто, что ты согласишься... твои глаза не умеют лгать о твоих чувствах, Лиза, даже когда ты молчишь. Но когда узнал, что этот психопат уже крутится вокруг тебя...что ты виделась с ним столько раз... — Батянин на мгновение крепко сжимает челюсти, и я вижу, как под его кожей перекатываются желваки. — Это выбило меня из колеи. Я просто потерял над собой контроль и захотел забрать тебя немедленно.

От его признания по телу разбегаются огненные искры.

Это не просто забота, а какое-то... тотальное признание моей значимости для него. Он просчитывал каждый мой шаг, готовил почву, надеялся на взаимность... и сорвался в бездну гнева только потому, что испугался за меня. И теперь я чувствую себя так, будто он медленно, шаг за шагом, снимал с меня защиту, оставляя абсолютно безоружной перед своей волей.

— Ты сумасшедший, — я невольно улыбаюсь и вздыхаю, глядя в его мужественное лицо со шрамом.

— Возможно. Но ты ведь не сопротивляешься, — Батянин чуть подается вперед, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Его взгляд замирает на моей шее, там, где под кожей отчаянно бьется жилка.

И тогда я решаюсь на то, о чем мечтала весь этот безумный день.

Медленно поднимаю руку и кончиками пальцев касаюсь его щеки, осторожно ведя по линии шрама. Батянин замирает, как натянутая струна. Его дыхание становится тяжелым и рваным. Он не отстраняется, а напротив, едва заметно прикрывает глаза, подставляя лицо под мою ладонь с каким-то жадным, почти болезненным наслаждением. Как дикий зверь, которого вдруг приручили.

Я провожу пальцем по его рубцу до самого лба.

— Знаешь, — пытаюсь разрядить обстановку ироничным шепотом, хотя колени предательски подрагивают. — Весь этот антураж... замок в лесу, угрюмая охрана, суровый хозяин со шрамом... Тебе не кажется, что мы попали в сказку про Красавицу и Чудовище? Осталось только найти говорящие подсвечники.

Батянин чуть прищуривается, и в его черных глазах вспыхивает шальной огонек. Он наклоняется ниже, почти касаясь моего уха.

— Красавица и Чудовище? — его бархатный бас обволакивает, заставляя внутренности сжиматься в тугой сладкий