Злой дьявол - Сиенна Кросс Страница 46

Это рискованно — впутывать посторонних. И я ненавижу подвергать ее этой жизни, но такие мужчины, как Тирнан, не ищут тебя на кухнях на побережье Джерси.

Я достаю номер из головы. Он не сохранен ни на одном устройстве, которое можно отследить, только мышечная память и молитва. Я набираю его по памяти.

Я:Ciao, Ноэль. Соль и апельсины.

Это то, что она сказала в первый вечер, когда мы работали за баром вместе, когда мы обменялись браслетами и чаевыми и решили, что проведем это лето на полную.

Три длинные точки. Мое колено подскакивает.

Ноэль: Святые небеса. Кто это? Если это Маттео шутит, клянусь…

Я смотрю на ее слова долгое мгновение. Маттео? Она все это время поддерживала с ним связь? Покачав головой, я отгоняю бесполезные мысли. Ну и что, если поддерживала? Это не важно.

Я: Это Кэт. Из Таормины. Я пишу с чужого телефона.

Пауза такая долгая, что я думаю, она ушла.

Ноэль: Кэт?! Ты жива? Ты в беде?

Я: Да на оба. Мне нужно место, чтобы исчезнуть. Всего на ночь.

Ноэль: Дом моей мамы в Лонг-Бранч пуст до пятницы. Ты помнишь, где ключ, да? Задняя дверь заедает, так что просто подергай и толкни.

Что-то развязывается в груди так быстро, что больно.

Я: Я должна тебе двенадцать канноли и почку.

Ноэль: Ты же знаешь мою семью, они сицилийцы. Мы предпочитаем канноли и сплетни.

Смех пузырится в груди.

Ноэль: Напиши, когда будешь на подходе. Постараюсь вырваться с работы и приеду ненадолго. Скажу соседке не вызывать полицию, если рыжая будет искать запасной ключ под фальшивым камнем в саду.

Я: Полиция звучит не очень. Любопытные соседи тоже.

Ноэль: Поняла. Ты доберешься?

Я: Найду способ. И спасибо!

Я завершаю переписку, затем открываю переписку с Доналом, пока не передумала.

Я: Не иди на 34-ю. Слишком жарко. Залегаю на дно. Позже отпишусь из толпы.

Донал: Не пропадай.

Я: И не мечтала.

Я прячу телефон под бедро, будто могу физически удержать ложь. Автобус вздыхает на остановке, и группа подростков забирается внутрь, кипящих от драмы. У одной девушки оранжевая резинка для волос. Я говорю себе, что это не знак, и все равно касаюсь цветка еще раз.

Водитель объявляет мою пересадку голосом, как гравий. Я встаю, перекидываю сумку через плечо и прохожу по проходу, никого не задевая. Рот Маттео все еще на моем, как синяк, который я попросила. На секунду я снова вижу его на ковре, слишком неподвижного, слишком человечного, и мой желудок подпрыгивает.

Ты сделала то, что должна была.

Мартовский воздух бьет меня по лицу, приводя в чувство на обочине. Через парковку урчит автобус NJ Transit, на его цифровом табло мерцает LONG BRANCH. Я опускаю голову и присоединяюсь к медленной очереди, просто еще одна уставшая девушка с сумкой и планом, который не хорош, но может сработать.

Пляжный домик точно такой, каким я его запомнила. Каждая доска поскрипывает во сне. Должно быть, я задремала на обвисшем диване с включенным телевизором, освещающим комнату, и океаном, храпящим за дюнами. Кричит чайка, и где-то вдалеке звенит буй.

Звук у задней двери поднимает меня. Я быстро моргаю, сердце колотится в горле.

— Иду, — хриплю я, растирая лицо и проводя рукой по спутанным волосам. — Ноэль?

Я шлепаю по тонкому ковру, соленый липкий воздух просачивается сквозь неплотные оконные рамы. Барабанный стук дождя эхом отдается от шаткой черепицы снаружи. Ноэль написала час назад, что ее соседи уехали из города и что она застряла на работе. Она обещала заскочить утром с кофе. Так почему она здесь сейчас? Может, забыла что-то или освободилась раньше...

Я отодвигаю цепочку и приоткрываю дверь.

Это не Ноэль.

Маттео заполняет дверной проем, как плохое решение, которое я уже принимала дважды. Его капюшон надвинут от океанского воздуха, волосы влажные, и зеленые глаза, к которым никогда не привыкнуть. Свет на крыльце превращает щетину на его челюсти в теплое золото. Вблизи он пахнет дождем на горячем асфальте и тенями кофе.

Все во мне замирает.

ГЛАВА 28

УХОДИ

Маттео

Кэт приоткрывает дверь и замирает, взгляд скользит по мне, затем мимо меня, будто она измеряет тени. Я держу руки поднятыми, пустыми, ладонями наружу на уровне плеч.

— Я один, — шепчу я, боясь ее спугнуть.

— Это не залечь на дно. — Она должна захлопнуть дверь, и я полностью этого ожидаю. Вместо этого она держит ее полуоткрытой, как щит, которому не совсем доверяет. — Ты должен быть мертв, черт возьми. — Ее голос ровный и немного прерывистый.

— Лучший комплимент за всю неделю.

— Смешно. — Она придвигает дверь плотнее, босая нога упирается в косяк. — Чего ты хочешь, Росси?

— Шестьдесят секунд, — отвечаю я. Мой рот изгибается прежде, чем я успеваю остановиться, потому что между нами есть призрак танца, который просто не умирает. — Поговорить.

— Разговоры у нас не очень получались.

Дождь постукивает по фонарю на крыльце и стекает с моего капюшона. Ее взгляд цепляется за мое лицо, за синяк от плитки, о которую я ударился, когда она вырубила меня, как выключатель, и что-то там задерживается. Может, вина или злость, или и то и другое.

— Ты отправила фото Доналу? — спрашиваю я.

— Почему тебя это волнует?

— Потому что это дает тебе время, — шепчу я, проглатывая то, что еще мог бы сказать. — И потому что мне нравится, когда ты жива.

Фонарь на крыльце жужжит. Волны бьют о берег, будто могут заставить береговую линию сдвинуться. Я слышу, как ее дыхание становится поверхностным.

— Уходи. — Это звучит немного мягче, чем она, вероятно, намеревалась. — Пожалуйста.

— Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. — Я киваю подбородком в сторону дюн. — Только недалеко.

— Ты следишь за мной.

— Слежу за прогнозом погоды. — Я пожимаю плечами. — Надвигается шторм.

— Ты никогда не умел оставаться там, где я хотела.

Ой. Это больно. — Ты права. Хотя ты никогда никуда меня не водил, я действительно хотела уйти.

Это ложится между нами слишком горячо, чтобы прикасаться. Я держу руки поднятыми. Нет второй тени, нет подкрепления, потому что если бы я кого-то привел, я знал, что она исчезнет между ударами сердца. Она изучает меня так, будто тоже это знает.

— Как ты меня нашел?

Я