Неизбежная тьма - Рейвен Вуд Страница 46

— Я никогда не знала, что здесь есть что-то подобное, — наконец произносит Изабелла с искренним удивлением в голосе.

Я улыбаюсь ей.

— Большинство людей не знают.

Она следует за мной, когда я углубляюсь в заросли. Внутри парка нет уличных фонарей, которые освещали бы дорожку, поэтому нам приходится двигаться очень осторожно. На узких тропинках, которые когда-то часто использовались людьми, теперь растут толстые корни. Я отодвигаю низко свисающую ветку и веду Изабеллу вглубь темных деревьев.

Несмотря на то, что я почти чувствую, как на кончике ее языка вертятся вопросы, она ничего не говорит. Только молча следует за мной. От меня не ускользает, что сейчас она очень доверяет мне. Но я не обращаю на это внимания. И она тоже.

Наконец, мы добираемся до нужного места. Пригнувшись под переплетенными ветвями, я жестом прошу Изабеллу сделать то же самое. Она без труда ныряет под них, а затем выпрямляется рядом со мной на другой стороне.

Она судорожно втягивает воздух. Скорее, это даже не глубокий вдох, а быстрый, поверхностный. Однако в нем больше удивления, чем я когда-либо слышал от нее.

— Это... прекрасно, — говорит она, затаив дыхание, любуясь открывшимся перед ней видом.

Мое сердце сжимается от боли, когда я тоже окидываю его взглядом.

Мы стоим перед большим прудом. Со всех сторон тянутся густые деревья и кусты, обрамляя его шелестящей листвой и распускающимися ночными цветами. А поскольку он находится так далеко от источников света, звезды на темном небе отражаются в воде, как серебристая звездная пыль.

— Да, это так, — отвечаю я. Боль в моем сердце усиливается. Но это приятная боль. Она наполнена теплыми воспоминаниями. — Мне всегда нравилось приезжать сюда. Потому что кажется, что здесь находится кусочек ночного неба. Спрятанный за деревьями в центре города. Как тайное сокровище.

Оторвав взгляд от пруда, она поворачивается и смотрит на меня. Ее глаза широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт, когда она смотрит на меня, не находя слов.

На моих губах появляется мягкая улыбка.

— Мне всегда нравились звезды. И этот чудесный аромат, который наполняет воздух ночью. — Я снова смотрю на пруд. — Что тебе нравится?

— Не знаю. — Ее взгляд не возвращается к пруду. Вместо этого она продолжает рассматривать мое лицо. — Я никогда об этом не думала.

И от неприкрытой честности, звучащей в этих словах, у меня разрывается сердце. Она даже не знает, что ей нравится. Как она может не знать? Как она могла не задумываться о том, что ей нравится, а что нет?

Я поворачиваюсь к Изабелле и снова встречаюсь с ней взглядом.

Кто эта девушка? И какую жизнь она вела до сих пор?

— Раньше я приезжал сюда со своими родителями, — нахожу в себе силы сказать я.

Она вздрагивает. Ее поза едва заметно напрягается. И если бы я не наблюдал за ней так пристально, то не заметил бы этого.

— Раньше это было их тайное место, — продолжаю я. — Когда они только начали встречаться. А потом, когда я родился, они поделились им и со мной.

При воспоминании об этом у меня сердце кровью обливается. Я не возвращался сюда с той ночи, когда их убили. Да мне и не разрешалось приходить сюда. На случай, если за этим местом наблюдали убийцы, чтобы закончить работу.

Это место, этот пруд посреди заросшего парка, когда-то был такой важной частью моей жизни. И все же я впервые вижу его за шесть лет. Прошло уже шесть лет, как я лишился всего, что раньше было частью меня. Шесть лет фальшивой жизни. Шесть лет…

— А теперь, — начинает Изабелла со странным напряжением в голосе, — ты поделился этим со мной.

Я выдерживаю ее взгляд. Звездный свет сверкает в ее глазах, добавляя серебристый отблеск к их потрясающему цвету.

— Да, — просто отвечаю я.

Она тяжело вздыхает. Но она не спрашивает меня, почему. И я не говорю ей.

Вместо этого я снова поворачиваюсь к пруду.

— Ты когда-нибудь делала что-то подобное со своими родителями?

Несколько секунд она просто смотрит на мое лицо. Затем поворачивается и тоже смотрит на пруд.

— Нет.

Тишина опускается на нас, как шелковая простыня. В кустах вокруг нас насекомые исполняют свои ночные серенады, а несколько птиц порхают между деревьями. Листья шелестят, когда теплый ветер ласкает ветви. Но поверхность пруда остается неподвижной, как зеркало, отражая в себе сверкающие звезды.

— Спасибо, — говорит Изабелла, с трудом сглатывая. — Что поделился этим местом со мной.

Я не могу заставить свой язык работать, поэтому просто киваю.

Долгое время мы просто стоим возле пруда, бок о бок. Наблюдая за звездным сиянием вверху и внизу. Слушая жужжание насекомых и шелест листьев. Вдыхая аромат распускающихся ночных цветов.

Я знаю, что и так уже сказал слишком многое. Показал ей слишком многое. Был с ней слишком откровенен. Снова. Но я все равно не могу остановить себя и задаю еще один вопрос.

Не сводя глаз с пруда, я прерывисто вздыхаю.

— Тебе когда-нибудь казалось, что каждый, кто смотрит на тебя, точно знает, кто ты такая, но когда ты остаешься наедине с собой, все, что ты можешь делать, это просто смотреть на свое отражение в зеркале и удивляться, как, черт возьми, тебе удалось всех одурачить?

— Потому что они видят только тщательно выстроенный фасад, который ты им показываешь, а на самом деле ты понятия не имеешь, кто ты такой, — заканчивает она, не сводя глаз с темной воды перед нами.

Дрожь пробирает меня до глубины души от того, насколько точными оказались ее слова.

— Да.

— Да, — вторит она.

Я больше ничего не говорю. Потому что не могу. И знаю, что она тоже не может.

Так что мы просто стоим там.

И смотрим на звезды.

Глава 27

Изабелла

Поскольку Руки Мира находятся в штате, мне приходится проверять свои сообщения каждый день, а не пару раз в неделю. Вчера новостей не было. Надеюсь, сегодня тоже не будет.

Проходя по этой захудалой части города, я бросаю взгляд на высокое здание, расположенное вдоль левой стороны улицы. По другую сторону от него находится заросший парк. Еще два дня назад я и понятия не имела об этом. Его нет ни на одной из карт, а проход между этим зданием и другим настолько узок,