Снова в школу (ЛП) - Эмма Чейз Страница 46

Я веду нас назад, пока Кэлли не оказывается прижатой к своей двери — зажатой между стеной и моим твердым членом.

Я целую ее губы, шею, между ее грудей, опускаясь перед ней на колени. Она играет с моими мокрыми волосами, пока я стягиваю эти крошечные шорты с ее ног, обнажая еще более крошечные белые трусики бикини под ними.

Трахни меня.

Хлопок на Кэлли так же сексуален, как кожа или кружево — возможно, даже сексуальнее. Я касаюсь носом ее киски, ее трусиков, чувствую ее жар, у меня кружится голова от ее запаха.

Затем я также спускаю эти трусики вниз по ее ногам, оставляя ее голой.

Кэлли смотрит вниз, наблюдая за мной, ее веки полуоткрыты, а дыхание тяжелое.

Я поднимаю ее ногу и перекидываю ее через свое плечо, открывая ее для меня. А потом я наклоняюсь и облизываю ее медленно, твердо и обдуманно, точно так, как я думал… мечтал весь вечер. Я поглаживаю ее языком, вверх и вниз, неторопливо. Мне чертовски нравится ее вкус. Мне нравится гладкое, мягкое, влажное ощущение ее прикосновения к моему языку. Мне нравятся все ее звуки, ее дыхание, каждое ее движение. Особенно когда она такая горячая, умоляющая и извивающаяся от моего прикосновения.

Я снова облизываю ее — на этот раз глубже, скользя между ее пухлыми, сочными губами.

Чертовски вкусно.

Голова Кэлли откидывается к двери, глаза закатываются, она слишком громко стонет надо мной.

Я шикаю на нее, поддразнивая, потому что иногда я могу быть настоящим ублюдком.

— Ты должна вести себя тихо, милая. — Я щелкаю кончиком языка по клитору Кэлли. — Мне придется остановиться, если ты не будешь вести себя тихо. Ты хочешь, чтобы мне пришлось остановиться?

Она всхлипывает, качая головой.

Я засунул свой язык внутрь нее, трахая ее им, медленно входя и выходя. Ее бедра приподнимаются в такт моему языку, и она тяжело, резко, со стоном выдыхает.

— Я могу заставить тебя кончить вот так, Кэлли, — тихо говорю я ей, не отрывая рта от ее идеальной плоти. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, детка?

Из глубины ее горла вырывается пронзительное мурлыканье.

Я открываю рот и посасываю ее губы, втягивая их, облизывая каждый гребаный сантиметр, как будто я владею этой киской — как будто я владею ею. И какая-то темная, собственническая часть меня хочет услышать, как она скажет, что это так и есть.

— Скажи мне, что ты моя.

Я просовываю в нее два пальца, насаживая ее и постанывая от того, какая она горячая, влажная и идеально уютная.

— Я твоя, Гарретт, — тихо стонет она. — О Боже… Я твоя.

Я поднимаю ногу Кэлли выше, добавляю третий палец и задеваю зубами ее набухший, твердый, маленький клитор.

— Всегда? — мой голос требовательный, резкий.

Кэлли медленно открывает глаза и смотрит на меня сверху вниз.

— Всегда, — шепчет она, касаясь моей щеки, моей челюсти. — Я всегда была твоей.

И я улыбаюсь, прижимаясь к ее коже.

— Хороший ответ.

Затем я даю ей то, что ей нужно, то, чего мы оба хотим — я сосу и наслаждаюсь ею, трахая ее пальцами и потирая языком — твердые, ритмичные круги на ее клиторе. Она сильно кончает, прижимаясь ко мне, ее голова прижата к двери, спина выгнута, рот открыт, она беззвучно задыхается.

Когда все заканчивается, я благоговейно целую ее бедро, живот. Я встаю и целую ее пухлые губы. Она смеется, звучит немного глупо, но очень удовлетворенно.

Поцелуй становится глубже, и она издает тот мурлыкающий звук в глубине своего горла, который сводит меня с ума. Мы поворачиваемся вместе, как будто танцуем, и падаем на матрас, покусывая друг друга, смеясь, потому что это так приятно.

Кэлли встает на колени, стягивая мои спортивные штаны вниз по ногам. Мой член подпрыгивает, толстый и такой готовый.

— Твоя очередь.

Она шевелит бровями и ползет по мне, подняв задницу в воздух, и я шлепаю ее. Кэлли хихикает, опускает голову и облизывает мой член, как будто это ее любимое фруктовое мороженое. Она сосет головку и помогает рукой, заставляя мое зрение чертовски белеть за веками. Она берет меня в рот, толкаясь до задней стенки горла, и качает своей хорошенькой головкой вверх и вниз — небрежно сосет и это так чертовски хорошо.

Нет… нет… слишком хорошо.

Я поднимаю ее, подхватываю подмышки, прижимая ее лицо к своему.

— Не хочу кончать тебе в рот сегодня вечером. — Я резко целую ее. — Хочу трахнуть тебя, детка. — Я снова целую ее. — Могу я трахнуть тебя, Кэлли? — Я хочу вонзиться в нее, оседлать ее киску, пока она не забудет свое имя и не будет помнить только мое. — Ты позволишь мне трахнуть тебя, детка?

Она стонет, тяжело дыша.

А потом она улыбается.

— Ну… раз ты так любезно попросил.

Я перекатываю ее под себя. Ее ноги раздвинуты, а сладкие губы блестят от того, как сильно она хочет меня. И мой член прямо там, у ее щелки, готовый толкнуться и скользнуть во всю эту тесноту. Но я останавливаюсь. Потому что мой член голый… и нам действительно нужен презерватив. И поскольку я точно не думал мозгами выше моих плеч, я оставил свой бумажник в джипе.

— Черт возьми, — рычу я. — У тебя есть презервативы?

Она качает головой.

Выйти на улицу полуголым под ледяным дождем будет тяжело для моего стояка. Но, в конце концов… оно того стоит.

— Я оставил свой бумажник в джипе. — Я прижимаюсь губами к ее лбу. — Сейчас вернусь.

Я пытаюсь пошевелиться, но Кэлли удерживает меня за запястье.

— Или… или мы могли бы ничего не использовать.

Я замираю. Потому что для нас это большое дело. Мы были здесь раньше, тысячу лет назад, когда были молоды и глупы. Это плохо кончилось.

— Кэлли?

— Я принимаю таблетки, Гарретт. — Ее глаза большие и уязвимые. Это заставляет меня дрожать от необходимости защищать ее от всего и всегда. — И я доверяю тебе.

И вдруг то, что было игривым и грязным, становится чем-то другим. Чем-то большим и значимым, и наполненным большим количеством эмоций, чем я могу назвать.

Все, что я чувствую к ней, написано у меня на лице. Как сильно я хочу этого, что я умер бы, прежде чем сделал что-нибудь, что причинило бы ей боль, как мне нужно знать, что она говорит серьезно.

— Ты уверена, Кэл?

— Я хочу… — шепчет она, беря мою руку и поднося ее к своей груди. — Я хочу снова быть так близко к тебе. Чувствовать тебя, только