Не убегай - Амина Асхадова Страница 45

На ней короткое платье цвета спелой вишни, обтягивающее бедра так, что невозможно не смотреть. Кудри подпрыгивают при каждом шаге, спина прямая, походка уверенная, почти вызывающая. Я выбрала платье нейтрального цвета, но мы все равно ловим взгляды сразу. Я чувствую это кожей — интерес, любопытство, желание.

Внутри полумрак, дым и зеркальные стены, а танцпол живет своей жизнью. На сцене яркие шоу: девушки и мужчины в кожаных костюмах, огонь, акробатика, танцы на грани. Все дерзко, ярко и горячо.

Мы сразу оказываемся в центре, и Ясмин увлекает меня в танцы. Я ловлю ее ритм, подхватываю, и в какой-то момент понимаю — мне легко. Голова пустеет, тело само знает, как двигаться. Я смеюсь, запрокидывая голову, и чувствую, как напряжение последних недель медленно отпускает, и даже вопросы, которые я хотела задать Ясмин, я решаю отложить на следующий раз.

Мы идем к бару. Ясмин заказывает два шота и даже не спрашивает, что я хочу.

— Расслабься, невеста, — подмигивает она. — Доверься моему вкусу.

Мы чокаемся. Алкоголь обжигает горло, и напряжение, которое я носила в себе последние недели, наконец чуть отпускает. Музыка становится громче, смех — свободнее, а вкус у Ясмин оказывается реально отменным.

Я понимаю, что Ясмин может рассказывать истории так, что я сгибаюсь от смеха, а потом внезапно может стать серьезной и говорить что-то резкое, честное, без фильтров, как например историю про некоего ублюдка Саида и преданного Валентино, которого Эльман убил из ревности.

И не только его, а еще некоего Кармино.

Иногда я правда не понимаю, говорит она всерьез или просто шутит, потому все эти истории кажутся мне нереальными.

Как эта хрупкая девушка может кого-то убить?

И неужели ее муж, который внешне кажется спокойным и холодным, может убить из ревности?

А Мурад тогда что? Тоже может?

Но Ясмин не отвечает мне на эти вопросы, отводя глаза.

И это меня не вставляет…

По мере танцев я понимаю, что Ясмин вообще ничего не боится. Ни взглядов, ни слов, ни последствий. Может резко ответить, может полезть на сцену, может спорить с кем угодно. В ней столько энергии, что рядом с ней невозможно быть спокойной.

Я понимаю, что рядом с Ясмин мне не нужно притворяться. Не нужно быть удобной или хорошей…

И это, черт возьми, классно.

Ясмин хватает меня за руку, тянет в толпу, мы кружимся, смеемся, почти падаем друг на друга. В какой-то момент она резко притягивает меня к себе и целует в щеку — громко, демонстративно.

— Боже, как же с тобой классно! — кричит она. — Никогда бы не подумала, что у Мурада будет такая жена…

— Ты сумасшедшая…

Мы садимся на диванчик у танцпола, вытягиваем ноги и наблюдаем за людьми.

Мы заказываем еще коктейли, обсуждаем платья, свадьбу и гостей. Скользкая для меня тема и нежеланная, но мне приходится ее поддерживать. Дальше Ясмин рассказывает какую-то безумную историю из своей сицилийской юности, и я смеюсь до слез.

— Слушай, — начинает Ясмин серьезно. — Хочу быть твоей подружкой невесты. Можно?

Я думаю всего лишь несколько секунд — ровно столько же, сколько думала, соглашаясь на свадьбу с Мурадом.

— Хорошо, — говорю я после короткой паузы. — Я согласна.

Ясмин визжит, обнимает меня так, что я едва не теряю равновесие.

— Все, — заявляет она.

Вечер продолжается, а я о своем решении ничуть не жалею. Да, она будет подружкой невесты, и мне плевать, что на это скажет Зоя…

Весь вечер к нам подходят мужчины, но последние оказываются особо настойчивыми, один из них даже пытается ухватить Ясмин за руку и увести на танцпол, на что она резко его отшивает:

— Отвали, — спокойно, но жестко говорит Ясмин. — Мы заняты.

— Насколько? — ухмыляется один из них.

— Ну, если трое детей тебя не пугает, — фыркает Ясмин.

— Не пугает, — отвечает он ей в тон, хохоча. — Хоть пятеро. Уже с фундаментом возьму. Деньги есть, обеспечу.

— Деньги и у меня есть, меня больше привлекают мозги, мальчик, — цокает Ясмин.

— А ты чего такая грубая, девочка?

Я бросаю осторожный взгляд на Ясмин и мысленно прошу, чтобы она была менее грубая.

Иначе, судя по этим абалам, нас с ней закопают прямо здесь.

Закопают и не вспомнят.

Но Ясмин это не останавливает, и по чертенку в ее глазах я понимаю, что ее сейчас понесет. В глазах мужчины загорается ярость, и я мысленно молюсь, чтобы он просто ушел.

— Выход там, мальчик. Проваливай.

Твою же мать…

Глава 30.1

— Ясмин, давай поедем в другой клуб? — предлагаю я, когда понимаю, что эти два мужлана никуда не собираются уходить. Более того — их взгляды становятся более заинтересованными и плотоядными.

Я даже не успеваю договорить, как Ясмин лениво поднимает взгляд, и этот взгляд я уже узнаю. Такой же был, когда она рассказывала про Сицилию и про тех, кого «не стало» в войне за их с Эльманом любовь.

— Слушай внимательно, — обращается она к мужчине в белой рубашке и с густой шевелюрой. — Если не оставите нас в покое, я вызову охрану. Это ясно?

— Охрану? — он усмехается, явно наслаждаясь ситуацией. — Девочка, ты вообще понимаешь, где находишься и с кем говоришь?

Ясмин медленно и демонстративно достает из сумочки золотую карту клуба.

— Понимаю. Поэтому еще шаг в мою сторону — и ты вылетишь отсюда лицом в асфальт.

Мужчина смеется.

Громко, демонстративно.

Его друг лениво улыбается, потирая щетину, и бросает на меня заинтересованный взгляд. Я от него ежусь и беру телефон в руки, чтобы отправить свою геопозицию одному единственному человеку. Чувство самосохранения подсказывает, что это нужно сделать, хотя за все те дни, что Мурад отсутствует в городе, я не написала ему ни разу. Только отвечала на его сообщения — односложно и с неохотой.

— Забавно, — продолжает брюнет. — Потому что вообще-то я владелец этого клуба.

— Правда? — протягивает она с интересом. — Поздравляю. Тогда ты должен знать правила своего же заведения.

— И какие же правила моего заведения? — он наклоняется ближе.

У меня внутри на секунду все съеживается, и я вступаюсь за Ясмин:

— Правило первое — не приставать к женщинам, если они этого не хотят, — холодно чеканю ему в ответ. — Мы заняты. Что вам еще неясно?

Ясмин наклоняет голову, одобрительно мне улыбаясь.

Мужчины смотрят на нас несколько секунд — долго и оценивающе, и с горем пополам все же уходят, криво усмехнувшись.

Фух…

Наконец-то.

— Фу, — морщится Ясмин. — Терпеть не могу таких бесцеремонных…

Я киваю и чувствую усталость в ногах, приятную, но настойчивую, будто мы