9 месяцев после развода - Мария Устинова Страница 45

Как там Степан без меня?!

Материнское сердце изнывает от боли. От этого злость и ненависть только растут.

Пока я говорила с ней, прибыла обещанная машина. Выйдя на балкон, я увидела, что ее пропускают на территорию особняка… И мое сердце рухнуло.

До этого была надежда, что мне пытаются запудрить мозги.

Но это поставило точку в сомнениях: чужую машину на территорию не пропустила бы охрана. Если этот черный джип как-то оказался здесь, значит, это авто из их штата. Ее точно прислал Антон за ней.

Я слышала, как они поднимаются по лестнице. Первым порывом было схватить Степана и сбежать, только с младенцем в окно я не вылезу. И охрана уже была на втором этаже.

Я буквально приготовилась к драке, но то что произошло дальше выбило из колеи: охрана вежливо попросила меня на выход. Выглядели эти двое точно так, как и все его охранники.

– Я хочу поговорить с мужем.

– Пойдемте в машину. С вами поговорят.

– Он в машине? – растерянно переспрашиваю я.

– Да.

Кошусь на младенца.

– Ребенка пока оставьте здесь.

Посомневавшись, иду следом. Один из охранников задерживается на этаже, начинаю нервничать, но он выходит из моей комнаты через несколько секунд. Убедившись, что Степан в безопасности, выхожу на крыльцо, набросив пальто.

За затонированными стеклами почти ничего не видно – только силуэт. По спине пробегают мурашки. Мне тревожно и страшно, предчувствия редко меня подводят.

– Антон? – спрашиваю я, чувствуя себя глупо, но тяну дверь на себя.

В конце концов, он обещал не верить им сразу. Мы обговорили вариант, при котором меня снова обвинят. И он дал слово! А такие люди, как Антон, его держат. Мы сможем объясниться, как бы там ни было. Хотя бы обсудим.

Но в глубине салона оказывается совсем другой человек… Я слишком поздно это понимаю, и меня запихивают в салон. Джип уезжает со двора, не остановившись у поста охраны: его ведь уже проверили. И никто не догадывается, что меня увезли против воли.

В машине оказался старый начальник охраны Антона.

Доверенное лицо этой семьи. Выполняющий разные поручения, одно из которых – издевательства над женщинами. Он ведь уже выгнал мать Антона из дома! И, думаю, теперь моя очередь. Я не дура, поняла все сразу.

– Я хочу поговорить с Антоном, – твердо заявляю я. – И вернуться к сыну в особняк!

– Нет, Кира. Ты не сможешь этого сделать. Антон не хочет тебя видеть. Ты предательница, изменница, он получил этому все доказательства и говорить с ним ты не будешь.

Он говорит твердо и веско. Не давая ни шанса на возражения.

– Сейчас ты получишь материальную поддержку и уедешь отсюда. Сколько ты хочешь, чтобы забыть Антона?

– Вы не заставите меня!

– Ты думаешь, первая такая строптивая? Всерьез решила, что сможешь распоряжаться деньгами этой семьи и до тебя таких охотниц не было?

– Вы подонок! Вы заставили мать Антона уехать, запугали ее как меня сейчас запугиваете. Но я не стану прятаться от вас заграницей! И не оставлю сына!

Он вдруг начинает смеяться.

– Вы думаете, она живет заграницей? Вы наивнее, чем я думал, Кира. Мать Антона свыше тридцати лет содержится в специальном пансионате для умалишенных. Но заграницей, да. И вы окажетесь рядом с ней, если будете упорствовать.

Осекаюсь на полуслове.

Я сразу понимаю, что он не джет. Меня и раньше царапала иногда мысль, как его мама смирилась с этим и бросила такого кроху… Как может просто жить заграницей и не пытается с ним связаться… Даже когда он вырос. Даже когда умер Иван Орловский.

– Еще одно слово и вы отправитесь туда прямо сейчас, – заканчивает он.

– Вы не сможете… – бормочу я.

– Кто вам сказал? – поднимает он брови. – Я могу абсолютно все. Тем более, ради такой цели. А вот вы закончите свои дни в спецучреждении. Но ни в чем не будете нуждаться, в этом все будет, как вы хотите. Придите в себя, Кира.

Я осекаюсь и пытаюсь медленнее дышать. Меня везут по улицам, я не знаю куда… И у него хватит денег и связей проделать со мной это – в этом я не сомневаюсь.

– Антон вам это сказал сделать?

– Если вам так станет легче – да. Это моя работа, Кира.

– Я согласна. Уеду к маме, и вы больше обо мне услышите. Только не лишайте свободы. Степан пусть останется у Антона.

Я почти не думаю: сейчас это лучший выход.

– Разумный выбор.

Меня отвозят на вокзал. Начальник охраны следит, чтобы я не сбежала, мне покупают билет. Я даже не смотрю – следят за мной или нет. Мне плевать, потому что сейчас я действительно еду к маме, и уже там решу, как буду бороться.

Хотя бы выясню правда ли это про бедную мать Антона.

Но на поезд я сесть не успеваю.

Меня задерживает охрана: это другие люди, не те, что привезли меня сюда.

– Вы должны проехать с вами.

После разговора с начальником охраны я ощущаю себя беспомощной и слабой. На этих смотрю с подозрением.

– Зачем?

– Антон хочет с вами встретиться.

– Он передумал?

Меня приглашают к выходу. Ощущения кричат, что это ловушка и не стоит с ними ходить. Но материнский инстинкт оказывается сильнее. Если есть хоть шанс, что Антон передумает и позволит остаться, то я согласна им воспользоваться.

Но вместо встречи меня привезли сюда. Антона я так и не увидела.

Наконец щелкает замок и дверь открывается. Вскакиваю на эмоциях – хочу скорее увидеть того, кто меня сюда притащил. И самое главное – зачем…

В комнату входит охранник с подносом в руках.

Я его помню - он забирал меня с вокзала. Черный пиджак застегнут, но под ним угадывается кобура. Действуя так же ловко, как профессиональный официант он расставляет на столе несколько закрытых одноразовых контейнеров. Угадываю запах еды.

Раз у нас обед, значит, встречи не будет.

– Где Антон?

– Босс поговорит с вами позже, – многозначительно заявляет охранник.

Отлично…

– Босс – это Антон? Или Виктор Семенович? – я говорю с вызовом, но меня игнорируют. – Это похищение человека! У вас будут проблемы, если будете так продолжать!

– Не думаю, – охранник выходит из камеры.