Влюблённый жнец - Лола Кинг Страница 45

— Пенелопа, — поет голос.

Я оборачиваюсь и вижу Джоша Аддингтона, который поворачивает за угол, чтобы встретиться со мной взглядом. Я не могу поверить своим глазам. Этот парень учится в большинстве моих классов. Он мой ровесник. Как я могла догадаться, что он член тайного общества. Неужели все в СФУ скрывают секреты?

— Пич, я знал, что ты станешь инициатором для Рена, — говорит он, приближаясь ко мне.

— Не подходи ко мне, — говорю я.

— Нет? Но я умираю от желания сделать тебя Афродитой.

Он останавливается передо мной, и его рука тянется к моим волосам.

— Отстань от меня! — кричу я, когда он с силой тащит меня. Упираясь пятками в грязную землю, я хватаюсь обеими руками за его предплечье, пытаясь остановить его, но с одним из моих запястий, забинтованных шиной, это трудно контролировать.

— Не могу дождаться, когда введу свой член в твой дерзкий ротик. — Он хмыкает. — Больше никакой пылкой Пич, которая отшивает мужчин в кампусе. Ты станешь нашей маленькой игрушкой, не так ли?

Как будто он только что слишком разволновался, чтобы продолжать, он останавливается, прижимая меня к изгороди лабиринта.

— Теперь ты будешь моей.

Он прижимает свои отвратительные губы к моим и кусает меня до крови. Я кричу, бью его, куда только могу дотянуться, и причиняю себе боль.

Когда он на долю секунды отстраняется, я выплевываю кровь ему в лицо.

— Иди в жопу, — яростно кричу я.

Но его это не останавливает: одна рука обхватывает мое горло и перекрывает мне воздух, а другая лезет под платье.

Я даю ему пощечину, мой ноготь царапает его лицо, но мое зрение сужается с каждой секундой. Его рука лежит на моей верхней части бедра, когда позади него раздается голос.

— Аддингтон, подвинься.

Я не знаю, кто это, пока Джош не отступает назад, а передо мной не появляется Монти Хантер. Голова кружится от адреналина, и я отступаю от них в сторону, чтобы убедиться, что никто из них не набросится на меня. Пытаясь отдышаться, я наблюдаю, как Джош даже не пытается оспорить приказ Монти. Он смотрит на меня, вытирает кровь со своего лица и исчезает за углом.

Мое бешено колотящееся сердце ничуть не успокаивается, когда Монти подходит ко мне.

Каждая клеточка моего тела велит мне бежать. Но что-то еще, что-то более сильное, заставляет меня смотреть ему в лицо. Возможно, суицидальные наклонности.

Я скрещиваю руки на груди, сужая взгляд на Монти, и стою на своем. Он медленно подходит ко мне с клыкастой улыбкой. В ней есть что-то знакомое, но я не могу определить, что именно. И не только это, но и то, что в его глазах есть что-то, что я уже видела раньше.

— Ты ведь помнишь, что с тобой будет, если я поймаю тебя и приведу в центр лабиринта? — угрожает он, явно не в восторге от того, что я не трясусь от страха при одном только его виде.

От каждого его шага кажется, что земля дрожит. Это он, Минотавр, получеловек-полубык, собирается превратить мои кости в пыль. Когда я все еще не двигаюсь, он останавливается прямо передо мной.

— Ты станешь шлюхой для Безмолвного Круга. — Он осматривает меня с ног до головы. — Доступной для любого члена. В любое время.

Он подносит руку к моему плечу и деликатно убирает волосы за спину.

Я отхожу в сторону, моя губа все еще пульсирует от укуса Джоша. Но я сохраняю ровный голос.

— Верьте мне, мистер Хантер, я сто раз умру, прежде чем позволю вам превратить меня в шлюху для вас и ваших друзей.

Несмотря на мои слова, он снова пытается, поднося костяшки пальцев к моему лицу, словно я — вызов, который он любит. На этот раз я отбиваю его руку, и он смотрит на меня так, будто я только что переехал его собаку.

— Разве я тебе не говорила? — говорю я, мой голос понижается до опасной октавы. — Не трогай меня.

Это не просьба, а предупреждение.

— Так ты благодаришь меня за то, что я спас тебя от Аддингтона?

— Ты спас его от меня, — рычу я.

Не впечатлившись, он продолжает.

— У меня огромное искушение превратить тебя в шлюху для моих друзей и меня, Пенелопа. Но это не тот план, который у меня есть для тебя. А теперь беги, пока я не передумал.

План? Для меня?

Я не хочу играть в его игру и не хочу бежать, когда он говорит мне об этом. Но нужно выбирать свои битвы, не так ли? И сегодня я не стану Афродитой.

Я делаю несколько шагов назад, не сводя с него глаз, и шиплю:

— Никогда больше не подходи ко мне, — а затем поворачиваюсь и спринтерским бегом направляюсь к следующему повороту.

Найти дорогу к центру — задача не из легких. Зловещая музыка лабиринта сводит меня с ума, и на это уходит целая вечность. Не потому, что я заблудилась, а потому, что с момента входа я решила использовать правило левой руки. Я мысленно держала руку на левой стене — фактически делала это, когда могла и не боролась за свою жизнь, — с тех пор как забежала внутрь. Возможно, это займет у меня всю ночь, но это надежный способ добраться до конца лабиринта, или, в данном случае, до центра.

Я не сталкиваюсь ни с кем другим, но слышу звуки, от которых мне становится плохо. Например, женское хныканье и мужское ворчание. И захлебывающийся звук призыва о помощи. Самое тяжелое — это не быть здесь, а не иметь возможности избавить их от этих мучений.

Я не чувствую облегчения, когда наконец вижу центр. Мужчины пьют вокруг костра, некоторые чуть дальше от него, а некоторые ближе к коридору, откуда мы все прибыли. Они болтают, громко смеются. Некоторые из них держат женщин за руки, некоторые утешают их, говоря, что они молодцы.

Нескольким женщинам не так повезло, что их защищает только что инициированная Тень. У них окровавленная губа, порванное платье. Они обхватывают руками свои дрожащие тела, окруженные пожилыми мужчинами, которые гогочут о том, как они рады, что они стали Афродитами.

Я на несколько секунд замираю в темноте, ища Рена. Его я не вижу, зато вижу Криса.

Он стоит у живой изгороди, как можно дальше от других созданных Теней, играющих со своими новыми игрушками. Он один, наблюдает за происходящим, засунув руки в карманы брюк, возможно,