Алекс Д. - Целого Мира Мало Страница 44

— Ну, Ларка! Я ей устрою взбучку. Позвоню и выскажу все, что о ней думаю. — с негодованием продолжила возмущаться Измайлова.

— Успокойся, ей уже досталось. Вика ее уволила. А парень-то стоил твоих переживаний?

— Слушай, что ты ко мне пристал?

— Я же сказал, поговорить не с кем. А ты новый человек. Неординарный, неиспорченный.

— Спасибо, конечно. Только мне кажется, что тебе просто скучно, и ты забавляешься за мой счет. Твое дело, а я спать ухожу. Насчет парня, отвечу. Никаких особых переживаний не было. Неприятно — да, но жизнь на этом для меня не кончилась. Наверно, я его никогда не любила. Просто привыкла, что он рядом.

— Это я и хотел услышать. — загадочно улыбнулся Влад Орлов. — Ты права, иногда мне бывает скучно. Но не сегодня. Я просто хотел узнать, есть ли еще люди, схожие со мной.

— Это ты обо мне? — Дина недоуменно вздернула брови.

— Да, о тебе. — подтвердил Влад. — Это так странно, когда каждый день читаешь романы о любви, слушаешь исповеди об исковерканных судьбах знакомых, винящих в этом самое светлое из чувств, никогда даже на йоту не приблизившись к сознанию его истинного значения. Мне тоже когда-то казалось, еще в юности, что я начинаю испытывать нечто подобное, но время все расставило на свои места. А сейчас я, вообще, лишился способности испытывать какие-либо эмоции, кроме механических и примитивных.

— Ты жалеешь об этом? — тихо спросила Дина, внимательно глядя в глаза мужчины. Возможно, она сильно ошиблась в нем. Возможно, ей нужно держаться от него, как можно дальше. Ей не нужна его откровенность, его раскаянье, его жажда чувств…

— А ты?

— Нет. Если бы я любила его, то мое сердце было бы разбито сейчас.

— Но ты счастлива и без любви.

— Почему без любви? Я люблю мир, людей, жизнь, люблю Кирилла. Этого достаточно. И именно в этом огромная разница между нами, Влад. Ты же любишь только себя. И немного деньги, с помощью которых самоутверждаешься.

— Ингода я ненавижу себя.

— Потому что зажрался. — раздраженно ответила Дина. — Господи, Влад, это какой-то бред. Скажи я кому, что полночи рассуждала с тобой о любви в спортзале, мне не поверят, или сочтут сумасшедшей. Единственное лекарство от твоей меланхолии — это полный отказ от пьяных тусовок, наркотиков и неправильного образа жизни. Почаще гуляй пешком по улицам Москвы, и лучше с сыном, путешествуй, посмотри мир, дыши полной грудью, займись благотворительностью, наконец, научись не только брать, но и давать. Только я говорю это в пустоту, потому что ты не видишь и не слышишь меня, как и других людей. Я — всего лишь забавное развлечение, смешная глупая девчонка, над которой ты вдоволь посмеялся сегодня. И пока я не ушла, я напомню тебе, что у Кирилла через неделю день рождения. Пожалуйста, не забудь об этой дате. Твоему сыну исполняется пять лет. Сделай милость, проведи с ним хотя бы один день вместе. Я хорошо о нем забочусь, но ребенок нуждается в отце, тем более, что он не так давно потерял мать. И ни одна няня не сможет ему ее заменить. Доброй ночи!

С этими словами Динары быстро удалилась из спортзала, чувствуя облегчение и гнев одновременно. Ей не нравилось, когда кто-то пытался ковыряться в ее душе, и уж тем более, если этот кто-то — Влад Орлов. На самом деле подозрения девушки оказались не беспочвенными. Перед тем, как отправится в спортзал, мужчина принял сильное стимулирующее средство, без которого не проходил ни один его день. «Экстези» творит чудеса даже с теми, кто давно лишился и душевных и физических сил. Здоровых людей наркотик ослепляет, а в безнадежно больных — открывает кладезь давно забытых чувств, эмоций и мыслей. Возможно, лишь одурманенное и неконтролируемое сознание парализованного эгоиста выпускает из глубин полумертвой души сокровенные тайны и желания, воскрешает забытые и забитые благородные порывы. Жаль, что действие дурмана столь мимолетно….

Глава 15

«Каждый из нас носит в себе и ад и небо…»

Этим утром меня разбудил не скупой зимний солнечный луч, чудом прокравшийся сквозь плотно закрытые жалюзи, не трезвон будильника, и уж, конечно, не запах свежего горячего кофе (а жаль). Все оказалось гораздо банальнее и привычней. Каждый новый день начинался с нее. Моя любимая головная боль и отвратительная сухость во рту, в купе с полной потерей ориентации в пространстве. Мне понадобилось, как минимум, три минуты, чтобы придти в себя и понять, где я нахожусь и какой сегодня день. Повернувшись набок, обнаружил мирно спящую Ингу, свою жену. Я долго смотрел на нее, пытаясь узнать без грима. Я совершенно не помнил, как оказался в ее спальне. И что мы с ней делали, и делали ли, вообще. Ничего нового. Обычное утро обычного нового дня. Я вдруг поймал себя на мысли, что в последнее время стал совершенно равнодушен к сексу. Никогда не думал, что подобное произойдет. Раньше глядя на красивую женщину, я думал о том, о чем думают все мужчины от четырнадцати до…. Боже, неужели мое «до» уже наступило? Или в Москве не осталось красивых женщин? Вы не подумайте, с физиологический точки зрения, все осталось по-прежнему. Я вполне дееспособен. Просто желание пропало, прежняя одержимость опрокинуть на лопатки каждую смазливую мордашку с парой титек сошла на нет. Я слишком пресытился? Или просто устал? Или виной тому спиртное и наркотики?

Я не понимаю, что со мной происходит. Для кризиса среднего возраста — рано, для переходного — поздно. Я истощен морально и физически, не чувствую никакого удовлетворения от своего существования, не строю планов на будущее и просто плыву по течению. Словно попал во временной провал, где нет ничего, сплошная пустота и безмолвие, и тьма… бесконечная, густая и тяжелая. Но я так же знаю, что все измениться, прими я очередную дозу допинга. Но сколько еще выдержит организм, до того, как наступит полная интоксикация? Я хочу жить, не смотря на то, что давно не чувствую себя живым.

— Влад, ты сумасшедший, знаешь об этом? — спросила проснувшаяся Инга, словно проникнув в мои мысли. Я снова посмотрел на ее припухшее со сна лицо. Бесцветнее ресницы, невыразительные черты лица, отекшие веки, слишком большой нос. Косметика превращала ее в красивую женщину, но сейчас она выглядела ужасно. Это звучит грубо, но многие блестящие сердцеедки, по утрам выглядели примерно так же. Я привык к подобным метаморфозам, стараясь не всматриваться слишком внимательно в лица заснувших в моей постели любовниц. Я — прожженный циник, в глубине души сохранил обломки прежнего неисправимого романтика, и долгие годы надеялся, что однажды взгляну в глаза своей женщине и пойму, что это ОНА. Единственная, неповторимая, совершенная. Но, видимо, мой идеал спутницы жизни еще не родился. И дело вовсе не в красоте. Когда позади пятнадцать лет бесконечных мимолетных связей и сотни женщин, начинаешь понимать, как мало в этом мире значит внешняя оболочка, и как она на самом деле обманчива и недолговечна. Всем известно, что самые ядовитые гады обладают очень яркой впечатляющей окраской. Конечно, спать с уродиной никому не хочется, какими бы душевными достоинствами она не обладала. И я не исключение. Вот и хожу по кругу.