Обещай мне - Карли Джин Страница 44

— Это татуировка в честь моей мамы. Ее звали Вивиан, так что это буква «В» с гиацинтами вокруг, потому что это были ее любимые цветы.

Большие руки, обнимающие меня, слегка сжимаются, в то время как его губы прижимаются к моей щеке.

— Я горжусь тобой, — шепчет он мне на ухо.

— За что? — спрашиваю я прерывающимся от эмоций голосом.

— За то, какая ты есть. За то, что ты такая чертовски сильная, уверенная в себе и в целом потрясающий человек. Это вдохновляет, и я горжусь тобой. Не потому, что ты надираешь задницы в волейболе, а потому, что ты приносишь дополнительный свет в этот мир, просто оставаясь той, кто ты есть.

Его слова прокручиваются в моей голове и отдаются глухим стуком в груди. Кэмерон видит больше, чем спортсменку, пытающуюся почтить память своей мамы, и это пугает меня, потому что я не знаю, кого он видит. Я не встречала такую версию себя.

Я ничего не говорю, боясь, что Кэмерон сможет заглянуть внутрь меня еще больше и увидит мою обнаженную душу. Хотя он уже близок к этому. Я убираю одну из его рук от себя и подношу его ладонь к своим губам, где покрываю ее нежными поцелуями.

Он целует меня в макушку в ответ, останавливаясь на фильме.

Он нажимает кнопку воспроизведения второй части фильма «Стражи Галактики», и через несколько минут я проваливаюсь в сон.

Почти засыпая, я слабо слышу, как он шепчет:

— У меня есть ты, Рори, — когда он убирает пакет со льдом и поправляет меня так, чтобы я наполовину прижалась к нему.

У него есть я — больше, чем кто-либо когда-то имел.

Глава 24

Кэмерон

Я осторожно протягиваю руку к прикроватному столику, проверяя время на своем телефоне. Сейчас 7:21 утра, и я чувствую себя бодрее, чем когда-либо несмотря на то, что не мог заснуть примерно до часа ночи.

Аврора наполовину прижалась ко мне, ее голова покоится у меня на груди, нога перекинута через меня, а рука лежит на моем животе.

Я разбудил ее в конце фильма и сказал, что мне пора уходить, но, взглянув в ее умоляющие глаза и услышав ее тихий сонный голос, который сказал мне: «Останься», я не смог поступить иначе. Не то, чтобы у меня было желание уходить, но я не хотел, чтобы она думала, что у нее нет возможности попросить меня уйти.

Это лучший сон, который у меня был за многие годы. Я никогда не чувствовал себя таким расслабленным и не просыпался таким умиротворенным, как сейчас.

Ну, в основном, если бы не утренний стояк.

Просыпаясь от ощущения, что ее тело прижато к моему, невозможно не отреагировать подобным образом. Ее сиськи прижались к моей груди, подтянутое бедро прижалось к моему собственному, отчего ее шорты задрались, и у меня потекли слюнки при виде выпуклости ее задницы.

У Авроры фигура песочные часы, узкая талия, выпуклости ее грудей, которые не слишком маленькие и не слишком большие, не то чтобы я жаловался в любом случае, и чертовски феноменальный изгиб ее бедер.

Мне нужно переключить свои мысли на что-нибудь, что не усугубит мой бушующий стояк, и я перевожу взгляд на ее руку, лежащую у меня на животе. Я вижу образующиеся синяки на ее запястье. Ярость угрожает вскипеть у меня внутри при виде этого, но я подавляю ее, как только смотрю на ее довольное лицо, лежащее у меня на груди.

Сейчас она в безопасности и счастлива. Это все, что имеет значение. Никогда больше я никому не позволю причинить ей боль.

Аврора прижимается ко мне, тихий стон срывается с ее губ. Этот звук никак не помогает моему члену, который и без этого упирается в ширинку джинсов. И действительно не помогает, когда она прижимается к нему всем телом.

— Кэм, — стонет она пьянящим ото сна тоном.

Мне никогда так не нравилось мое имя. Ее бедра снова прижимаются ко мне, ее тихий вздох раздается у моей груди.

— Пожалуйста, — хнычет она во сне, ее бедра яростно раскачиваются напротив меня.

Боже, я кончу, если она не остановится.

Я притягиваю ее тело к себе, мои руки ложатся ей на поясницу, пробуждая ее, и ее красивые карие глаза наконец открываются.

— Доброе утро, красавица, — шепчу я, и стон почти вырывается из моего горла, когда я чувствую ее гибкое тело поверх своего.

Почему, черт возьми, я решил, что это хорошая идея?

Ее красивые розовые губки надуты, подбородок упирается мне в грудь.

— Мне приснился самый лучший сон.

Я провожу руками вверх и вниз по ее спине, заставляя ее прижиматься ко мне, прямо к моему отвердевшему члену. Она разевает рот от удивления, а затем на ее губах появляется дьявольская ухмылка.

— Позволь мне воплотить его в реальность, — говорю я ей.

Аврора в ответ прижимается ко мне, и я чувствую влажный шелк между ее бедер.

Чтоб. Меня.

Я сажусь, прислоняясь к изголовью кровати и сажаю ее к себе на колени.

Я наклоняюсь к ее уху:

— Можно мне прикоснуться к тебе?

— Пожалуйста, — стонет она, дергая меня за волосы на затылке. Мне нравится ее нужда в физических прикосновениях. Какая-то часть нее всегда приходит в движение, когда я прикасаюсь к ней, как будто она не может насытиться. Это заставляет меня чувствовать себя желанным, чего я никогда раньше не испытывал.

Отстраняясь, я крепко целую Аврору. Мои губы впиваются в ее, заставляя их раскрыться навстречу моему языку. Она отвечает мне, наши языки соприкасаются. Но, прежде чем мы увлечемся, я хочу кое-что прояснить.

Прерывисто дыша, я отстраняюсь, пристально глядя на нее.

— Рори, мне нужно, чтобы ты кое-что знала, прежде чем это произойдет.

Аврора приподнимает бровь, глядя на меня:

— Я уже знаю, что ты девственник. Что еще мне нужно знать?

Мои губы подергиваются от ее слов, но я сдерживаюсь, желая, чтобы она поняла, насколько я серьезен. Прочищая горло, я говорю ей:

— Я хочу большего, чем это. Я хочу тебя всю, хорошо?

Она моргает, глядя мне в душу, и глубоко вздыхает.

— Что…?

Я кладу руки на ее бедра, рисуя там ленивые круги, и мне нравится, как они прижимаются к моим при первом же касании. Подавляя рычание, я сосредотачиваюсь на словах, которые хочу сказать.

— Я не хочу, чтобы это было просто случайным сексом. Я хочу быть твоим, всем и только твоим.