После измены. Новая я! (СИ) - Ива Ника Страница 43

Вадим вдруг тянется к карману брюк и достает оттуда телефон, при этом все также не выпуская меня из своих объятий. Мы с Соней замираем, пока он что-то набирает на экране и подносит гаджет к уху.

— Алло, полиция, — четко произносит Вадим, не сводя с Сони пристального взгляда, будто пригвождая ее к месту. — Мне нужен наряд.

Соня громко всхлипывает, пока он уверенно диктует адрес. Она косится на дверь, делает шаг в ее сторону.

— Даже не думай, — рычит Вадим. — Не заставляй удерживать тебя здесь силой. На пользу это тебе точно не пойдет.

— Я не виновата, — Соня срывается в истерику, слезы нескончаемым потоком текут по ее щекам. Она оседая на колени рядом с Ромой. — Я не знала, что так будет… я лишь хотела убрать ее с пути. Вадим…

— Вот и расскажешь об этом следователям, — жестко выплевывает он, на всякий случай преграждая своей мощной фигурой проход. — Ты как? — наконец смотрит на меня. В его глазах мелькает нежность. — Сильно испугалась?

— Ага, — киваю, опускаю глаза. — У тебя кровь! — вскрикиваю, когда вижу, как по предплечью Вадима течет алая струйка.

— Ничего страшного, — он бросает на свою руку быстрый взгляд, усмехается. — Буду всем говорить, что добыл тебя в неравной схватке.

Рома снова протяжно стонет.

— Да уже, — хмыкаю я.

Мне хочется спросить его о поцелуе с Соней, узнать, что же было в приемной. Смотрю Вадиму в глаза, распахиваю рот…

— Полиция, — громкий крик опережает меня.

— Позже, — тихо произносит Вадим. — И не думай сбежать, — добавляет строже. — Ты же не бросишь раненого человека, — показывает мне руку.

И я не могу не улыбнуться на этот немного детский поступок.

— Нет, — мотаю головой. — Конечно нет.

— Правильно, — Вадим обнимает меня. — Теперь ты от меня никуда не денешься.

Это звучит как настоящая угроза, но его глаза горят таким теплом, что мне становится жарко. Впервые в жизни я не просто не боюсь — я жажду исполнения этой угрозы.

Глава 39

А дальше начинается канитель: отделение полиции, допросы, бесконечные объяснения.

Рома, сидя с зажатым бинтом носом, орет, что подаст заявление на Вадима за побои.

— Подавай, — Вадим пожимает плечами. — Заодно обсудим твою попытку изнасилования.

— Что? — Рома тут же бледнеет. — Она моя жена. Это не считается.

Я вижу, как Вадим сжимает руки в кулаки, поэтому кладу ладонь ему на плечо, чтобы он успокоился. Вадим глубоко вдыхает, на мгновение прикрывает глаза.

— Вот и будешь это объяснять после того, как я предъявлю записи с камер в коридорах, — жестко цедит он.

— Камеры? — Рома бледнеет, видимо, напрочь забыв о них.

— Ты же знаешь, в институте они на каждом, — Вадим складывает руки на груди. — Но этого будет достаточно, чтобы начать расследование. Хочешь, чтобы все эти записи попала в прокуратуру?

Это заставляет его заткнуться, и по возможности Рома сбегает как можно быстрее.

Соня же, рыдая, клянется, что не знала о силе яда. Судя по тому, как она заламывает пальцы, я ей верю, хотя нисколько не оправдываю. Со слов Сони, она лишь хотела на время убрать меня с дороги. Она думала, что я “проваляюсь” дома от легкого отравления, и за эти дни она снова сблизится с Вадимом, а в итоге все получилось совсем наоборот.

Вадим, молча наблюдающий за допросом, крепко сжимает мою руку.

— Пойдем отсюда, — он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Ты устала.

— А ты? — поднимаю на него обеспокоенный взгляд. — Как твоя рука?

— Вот дома и полечишь ее, — Вадим мягко улыбается. — Так что поехали. И я всерьез подумываю не выпускать тебя из своей квартиры.

Он выводит меня из участка на улицу, где солнце уже заходит за высокие дома. Легкий ветерок стал немного прохладнее.

— Почему? — кошусь на Вадима.

— Мне кажется, еще одной твоей госпитализации я не вынесу, — усмехается он. — И как ты умудряешься найти все эти неприятности?!

Прячу улыбку. На самом деле я понимаю, что должна быть расстроена, напугана, опустошена, но вместо этого внутри разрастается что-то теплое, сильное, светлое. Забота Вадима перекрывает все остальные эмоции, делает их ничтожными, несущественными.

— А это ты, кстати, виноват, — во рту вновь появляется горечь, когда я вспоминаю об увиденном в приемной. — Я застала, как вы с Соней целуетесь.

Грустно опускаю глаза, когда мы уже подходим к машине.

— Давай поговорим об этом, — Вадим прижимает меня к дверце, ставит руки по обе стороны от меня.

— Это зачем? — кошусь на них.

— Чтобы ты не вздумала снова сбежать. — Его губы слегка кривятся в усмешке. — Во-первых, прости за задержку. Соня оказалась упертой в своей попытке поговорить… как всегда. Во-вторых, я ее не целовал. Ты застала момент, когда я отстранялся от ее поцелуя. Она пыталась — не спорю, но мне это не нужно. — Твердый взгляд Вадима устремлен на меня. — Запомни одну вещь: я не изменяю. Никогда. Особенно тем, кто мне дорог.

Поджимаю губы. Мне очень хочется верить словам Вадима. И судя по тому, что происходило в аудитории, он точно не врет.

“Ну почему ты мне отказываешь?” — слова Сони всплывают в голове.

Вот только мне хочется немного поиздеваться над Вадимом, поэтому поджимаю губы.

— Ну не знаю, — вздергиваю подбородок. — Мне кажется, ты наоборот прижимал ее себе.

— Поэтому ты убежала? — парирует он, склоняя голову набок.

Вопрос выбивает меня из колеи. Тут же становлюсь серьезнее. Я и сама не знаю, почему я сбежала. Возможно, испугалась, новой боли от очередного предательства. Или не привыкла быть смелой.

— Я возвращалась обратно, когда Рома перехватил меня, — произношу слишком тихо.

— Не переживай, — Вадим притягивает меня к себе, обнимает как можно крепче. — Я его уничтожу. Поэтому позволил ему еще немного побегать. Он пожалеет… обо всем. Я сам этим займусь и отберу у него все своими руками.

— Он хоть жив останется? — поднимаю на Вадима обеспокоенный взгляд.

— Как бы мне не хотелось обратного, но да, — уверенно произносит он.

— Тогда ладно, — снова утыкаюсь в грудь Вадима. — И что будем делать дальше? — мой голос звучит глухо.

— А дальше мы поедем домой. Твои нервы нужно привести в порядок, — Вадим целует меня в макушку. — Потому что на этом всем твои переживания закончились. А если что-то появится вновь, я помогу все решить.

— Но… — снова задираю голову.

— Никаких больше “но”. Слышишь? —