Жестокий наследник - Сиенна Кросс Страница 43

— Умный человек. — Она допивает остатки шампанского, пока я допиваю водку.

Видимо, несколько месяцев без выпивки, и я стал легковесом. Теплое жужжание уже проникает в мои чувства, затуманивая мысли и успокаивая непрекращающиеся сомнения.

— Нам, наверное, стоит вернуться на вечеринку, если мы хотим поймать преступника с поличным, — бормочу я. Даже если это последнее, что я хочу делать прямо сейчас. Но оставаться в своем офисе, наедине с ней, с алкоголем, притупляющим мои запреты, опасно.

Особенно когда мои мысли возвращаются в прошлое, к бесчисленным женщинам, которые стояли передо мной на коленях прямо здесь, в этом самом месте. Но с Рори все было бы по-другому. Я был бы тем, кто встал бы на колени перед ней...

Отбрасывая глупые мысли, я поворачиваюсь к двери и предлагаю Рори руку.

— Значит, если я король Velvet Vault...

— Тогда, очевидно, я королева, — выпаливает она.

Она говорит это как шутку. Но впервые за несколько месяцев я задаюсь вопросом, каково это — позволить кому-то носить эту корону рядом со мной. По-настоящему.

Она легко берет меня под руку, прижимаясь ко мне, как будто ей суждено быть рядом. И эта проклятая надежда разгорается у меня под ребрами, и теплый туман алкоголя слишком силен, чтобы прогнать ее на этот раз.

Глава 25

Алессандро

Сидя в VIP-кабинке на краю танцпола, медленный ритм проникает внутрь, как дым. Он низкий, страстный и опасный. Рори садится рядом со мной, ее голое бедро почти касается моих брюк. Близкое прикосновение возбуждает, все мое тело трепещет от возбуждения, ожидая едва заметного движения, которое прижмет ее плоть к моей.

Dio, ты говоришь, как озабоченный подросток. Опять этот проклятый раздражающий внутренний голос. На этот раз определенно Алисия.

Игнорируя внутренний монолог моего близнеца, а также мэра напротив меня, который не переставал говорить с тех пор, как мы сели, я время от времени краем глаза поглядываю на Рори.

Она смотрит на танцпол с безудержным энтузиазмом, которого я еще не видел у огненного лепрекона.

— Итак, что ты скажешь, Росси? — Вопрос мэра отвлекает меня от моих внутренних размышлений.

Я долго смотрю на него, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он спросил. Он нетерпеливо приподнимает жесткую бровь, когда я неловко тянусь за своим напитком, чтобы выиграть еще минуту.

— Он хочет знать, поддержишь ли ты его новую инициативу, — шепчет мне на ухо Рори, наклоняясь так близко, что от ее теплого дыхания у меня по руке бегут мурашки. — Оперативная группа по безопасности ночных клубов.

Мне не нужно, чтобы она что-то еще объясняла, пока я заполняю пробелы. Papà упомянул, что городской комиссар приходил к нему в Gemini Corporation с таким же предложением буквально на прошлой неделе. Это партнерство по очистке и регулированию ночной жизни. Gemini и город “объединяются”, чтобы снизить уровень передозировок, преступности и насилия в клубах. На самом деле, для города это просто способ осуществлять контроль над площадками и урезать прибыль с помощью сборов за соблюдение требований или теневых проверок.

— Хм, — бормочу я, глядя на мэра. — Я все еще думаю над этим.

— Да ладно тебе, Росси, это может стать ключевой сделкой как для города, так и для Gemini Corp.

А оперативная группа попахивает рэкетом. В последнее время Velvet Vault находилось под пристальным вниманием, и мне не нужно подливать масла в огонь.

— Я сказал, что подумаю об этом. — Я понижаю тон до убийственного уровня, и на этот раз он откидывается на спинку плюшевого бархатного дивана, надувшись, как ребенок. Пульс гнева все еще кипит в моих венах. Пару месяцев назад coglione никогда бы так не давил на меня на публике.

Я все еще смотрю на мэра краем глаза, когда ритм музыки меняется, стробоскопы тускнеют, и гнев начинает спадать.

Переводя взгляд на гораздо более приятный пейзаж, я обнаруживаю, что Рори снова смотрит на переполненный танцпол. Впервые за весь вечер музыка начинает сливаться во что-то более мягкое. Более интимное.

— Пошли. — Рори разворачивается на своем сиденье, сжимая мою руку.

— Да ладно, куда?

— На танцпол, конечно. — Она уже тянет меня за руку.

— Нет, — ворчу я, упираясь пятками, как упрямый ублюдок. — Ни в коем случае.

Она понижает голос до шепота. — Значит, ты предпочитаешь сидеть здесь и спорить с напыщенным мэром?

У меня сводит челюсть, когда я бросаю взгляд в его сторону. Его руки скрещены на животе, усы хмуро подкручиваются.

Рори бросает на меня взгляд, способный пробить усиленную сталь. — Не заставляй меня тащить тебя, Росси.

— Ты уже это делаешь, — бормочу я, наконец позволяя ей вытащить меня из-за стола, а затем вынуждая сделать еще три неохотных шага вперед.

Мы подходим к краю площадки, где пары в масках лениво кружатся, соприкасаясь лицами, соприкасаясь пальцами. И все во мне сжимается. Мои шрамы кажутся обнаженными даже под маской, как будто люди могут видеть сквозь сталь и видеть руины под ней.

Но она не отпускает меня.

Она подходит ближе, чем следовало бы, и обнимает меня рукой за шею. Другая ее рука скользит в мою. Она прижимается своим телом вплотную к моему, и ниже пояса меня захлестывает волна жара.

Я, блядь, не могу дышать.

— Я ненавижу это, — хрипло говорю я. Ложь.

— Я знаю, — говорит она, вздергивая подбородок. — Но мне это нравится. Так что заткнись и танцуй.

И я так и делаю.

Хотя я очень хорошо знаю, насколько это рискованно. Через секунду ни один из нас не сможет игнорировать мой быстро твердеющий член. Или очень реальные чувства, возникающие за физическим влечением.

Наши тела соединяются слишком легко, слишком опасно. Ее изгибы прижимаются ко мне, как будто они принадлежат этому месту, как будто она ждала именно этого момента. Ее аромат окутывает меня, дикий цитрусовый и теплый, и, клянусь Dio, я могу полностью раствориться в нем.

Моя здоровая рука опускается на ее талию, шелк ее платья скользит под моей ладонью. Ее кожа теплая под тканью, пульсирующая жизнью. Ее пальцы вырисовывают ленивые круги на моей шее сзади, и каждый мускул в моем теле напрягается сильнее.

В последний раз, когда я был с кем-то так близок, я был другим человеком. Целым. Может быть, красивым. Сейчас? Я переполнен болью и гордостью, и я не знаю, заслуживаю ли я того, как она смотрит на меня. Но она все равно заслуживает. И, кажется,