Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко Страница 43

был сильнее.Улицы — шире.Людей — больше.Крики чаек перемешивались с криками торговцев, скрипом мачт, грохотом бочек и запахами рыбы, соли, смолы и горячего хлеба.Когда они въехали на главную улицу, Ливия почти перестала следить за дорогой.Она смотрела на всё сразу.На корабельные канаты, свёрнутые у складов.На мужчин с загорелыми лицами.На женщин, продающих сушёную рыбу.На огромные бочки с вином.На вывески таверн.— Вам нравится, — сказал Адриано.— Очень.— Я боялся, что вы скажете, что здесь грязно.— Здесь живо.— Это почти одно и то же.Она засмеялась.Порт открылся перед ними внезапно.Широкая бухта.Деревянные причалы.Десятки кораблей.Мачты, уходящие в серое небо.Паруса, свернутые на реях.Крики матросов.Грохот ящиков.Запах смолы и мокрого дерева.Ливия остановила лошадь.— Это… прекрасно.— Это работа.— Это жизнь.Он посмотрел на неё.— И теперь это ваше дело.Она повернулась к нему.— Где мои корабли?Он указал рукой.— Вон тот.У дальнего причала стоял торговый корабль среднего размера. Его корпус был тёмным от смолы, нос украшал простой резной знак — ветвь оливы.— «Санта Лукреция», — сказал Адриано.— Моё судно.— Да.Ливия смотрела на него так, будто перед ней стоял не корабль, а новый континент.— Пойдёмте.На причале пахло ещё сильнее — солью, рыбой, канатами и дегтем.Матросы таскали бочки.Кто-то ругался.Кто-то пел.Когда Ливия подошла к трапу, один из мужчин поднял голову.— Вам сюда нельзя.— Почему?— Это частное судно.Она подняла бровь.— Именно.Он прищурился.— И?Адриано шагнул вперёд.— Это синьора Ливия ди Верделли.Матрос моргнул.— Хозяйка?— Да.Несколько человек обернулись.В их взглядах было удивление.Любопытство.И лёгкое недоверие.Ливия спокойно выдержала эти взгляды.— Где управляющий? — спросила она.— Синьор Марко? — сказал матрос. — В конторе у пристани.— Прекрасно.Она развернулась.— Идёмте.Контора оказалась маленькой комнатой над складом.Там пахло бумагой, солью и вином.За столом сидел мужчина лет сорока.Темные волосы, аккуратная борода, кольцо на пальце.Он поднял голову.— Чем могу помочь?Адриано положил на стол документы.— Синьора Ливия ди Верделли.Мужчина взял бумаги.Читал долго.Очень долго.Ливия наблюдала.Она уже знала этот тип людей.Те, кто надеется, что если читать достаточно медленно, проблема исчезнет сама.Наконец он поднял глаза.— Похоже, произошла ошибка.— Нет, — сказала она спокойно.— Эти суда принадлежат семье Верделли, но…— Но теперь принадлежат мне.Он улыбнулся.— Синьора, такие вопросы решаются через управляющих.— Вы и есть управляющий.— Да.— Тогда решайте.Он положил бумаги на стол.— Мне нужно время.— Нет.— Почему?Она скрестила руки.— Потому что вы уже получили письмо.Он замер.— Откуда вы знаете?— Потому что вы уехали раньше срока.Адриано чуть повернул голову.Взгляд у него стал холоднее.Управляющий медленно выдохнул.— Даже если так, мне всё равно нужно проверить счета.— Проверяйте.— Это займёт несколько недель.— Нет.— Почему?Ливия наклонилась вперёд.— Потому что я остаюсь в Римини.Он удивился.— Зачем?— Чтобы лично посмотреть на все ваши записи.На секунду в комнате стало тихо.Потом он сказал:— Это необычно.— Я тоже.Когда они вышли из конторы, Адриано посмотрел на неё внимательно.— Вы только что объявили войну.— Я знаю.— Вы уверены?— Абсолютно.— Это может быть грязная игра.Она улыбнулась.— Я выросла на стройке.— Что?Она кашлянула.— Я хотела сказать… в сложной среде.Он прищурился.— Иногда вы говорите странные вещи.— Привыкайте.Они стояли у причала.Море шумело.Чайки кричали.Корабли покачивались на волнах.И Ливия вдруг почувствовала, что всё только начинается.Она повернулась к Адриано.— Скажите честно.— Что?— Вам нравится, что я ввязалась в это?Он несколько секунд смотрел на неё.Потом сказал:— Очень.— Почему?— Потому что вы наконец на своём месте.Она улыбнулась.— Тогда держитесь рядом.— Я и так рядом.И в этот момент один из матросов крикнул с корабля:— Хозяйка! Ветер меняется!Ливия подняла голову.Мачты скрипнули.Паруса зашуршали.И она впервые почувствовала себя не просто женщиной с наследством.А человеком, который действительно управляет кораблями.И своей судьбой.

Ливия не сразу ответила матросу.Она стояла на причале, глядя вверх — на мачты, на тёмные снасти, на флаги, которые дёргал ветер, на людей, которые вдруг начали двигаться быстрее, слаженнее, словно сам воздух щёлкнул кнутом над их спинами.Ветер действительно менялся.То, что ещё минуту назад было тяжёлым, влажным дыханием моря, вдруг стало резче. Солёный воздух ударил в лицо сильнее, в нём прибавилось сырости и какой-то тревожной металлической свежести. Волны за причалом стали чуть темнее. На дальнем конце гавани кто-то крикнул. Ответили с другого судна.Адриано посмотрел на небо.— К вечеру усилится.— Шторм? — спросила Ливия.— Нет. Но неприятно будет.Она снова взглянула на корабль.— Значит, надо сегодня же посмотреть бумаги.— Вы не сдадитесь, да?— Поздно спрашивать.Он тихо усмехнулся.— Это я уже понял.Матрос, крикнувший сверху, спрыгнул на причал. Молодой, русоволосый, с кожей, прожжённой солнцем и ветром, и с тем быстрым, внимательным взглядом, который бывает у людей моря. Он вытер ладони о штаны и посмотрел на Ливию уже не так, как несколько минут назад. Без насмешки. Но с осторожным интересом.— Если синьора и вправду хозяйка, — сказал он, — то лучше не стоять тут долго. У нас вечером разгрузка соли, потом барка с тканью, и если ветер поднимется, все начнут ругаться.— Они и так начали, — заметила Ливия.Парень моргнул. Потом ухмыльнулся.— Это правда.— Как тебя зовут?— Томмазо.— Хорошо, Томмазо. Кто на судне ведёт счета по грузу?— Не я.— Это видно.Он чуть смутился и почесал шею.— Старший писарь у синьора Марко. А на корабле — помощник капитана, Руджеро.— Отлично. Тогда через час я хочу видеть и того, и другого. И чтобы никто не смел вынести ни единой бумаги, ни записи, ни счётной дощечки.Томмазо поднял брови.— Вы суровая.— Это временно. Пока не увижу, где меня пытались обмануть.— А потом?— Потом будет зависеть от того, насколько сильно меня пытались обмануть.Адриано, стоявший рядом, скользнул по ней взглядом. Ливия не посмотрела на него, но кожей почувствовала: он опять оценивает. Не как женщину. Как силу. И — будь он неладен — ей это нравилось.— Идите, — сказал Адриано матросу. — Передайте: всё, что касается судна, сегодня остаётся на месте.Томмазо кивнул уже без возражений и быстро полез обратно по трапу.Ливия проводила его взглядом.— Они быстро понимают, когда им говорят без пустоты, — заметила она.— Моряки? — спросил Адриано.— Люди вообще.— Не все.Она повернулась к нему.— Это вы сейчас о ком?— О купцах, чиновниках и родственниках, — ответил он.— Хорошо. Значит, с ними просто будем жёстче.— Вы уже говорите “будем”.— А вы уже идёте рядом.Он чуть наклонил голову.— И это вас удивляет?— Иногда.— Привыкайте.— Как страшно звучит.Они пошли вдоль причала.Порт Римини жил громко, густо, жадно. Здесь всё было про движение и обмен. Подъезжали телеги с вином и мукой. Тянули сети рыбаки. Кричали грузчики. У одного склада пахло сырой шерстью и краской, у другого — смолой, солью