Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз Страница 43

Стоило ей рассказать о мигрантах и разборке между погибшим и его коллегой, как в груди рванула бомба, превратила сердце в ошметки, насыпала в кровь толченого стекла.

Какого хера я притащил женщину в эпицентр бури? Дебила кусок! Спрятать, защитить, отправить обратно в Москву! Ха! Она мотнула головой и тихо сказала «нет», а затем привела пару аргументов и…

И я сдался, но при этом позаботился о ее безопасности. Это была моя первая капитуляция женщине, после которой я не чувствовал себя слабым или проигравшим. Пиздец, как непривычно и приятно. Какое-то время я смаковал это ощущение, как ребенок — конфету.

Светлана моложе на одиннадцать лет, так откуда в этой женщине столько мудрости? Я изучаю ее постоянно, осторожно, незаметно. Интуитивно понимаю, что ее внутреннее спокойствие слишком хрупкое, поэтому я не нарушаю ее границы, а убираю свои.

Интервью… Эта идея пришла внезапно и показалась рабочей. Они не для того, чтобы покрасоваться, а для того, чтобы объективно показать себя со всех сторон. Я открываю себя, как ладонь, и приглашаю бабочку отдохнуть на моей руке, обещая безопасность и даря тепло.

Бля-я-я, Логинов, в кого ты превратился? Смотрю в зеркало и не узнаю отражение. Кто ты? Говорят, что люди не меняются. Врут. Человек может измениться, если понимает, ради чего или ради кого это делает. Так и я распахиваю душу, чтобы женщина, надломленная в браке, смогла поверить в то, что жизнь на этом не закончилась, и не все мужики — предатели и козлы.

Я вытаскиваю Свету на прогулку так часто, как она это позволяет. Иногда мы говорим, но чаще — молчим, и эта тишина не напрягает, я вижу это в зелено-карих глазах, считываю с тела.

Шажок, еще один.

Семейство Веллер находится под моим пристальным наблюдением. Я знаю, что Макс выходит из бизнеса отца и в курсе, чем он планирует заняться. В этот момент решаю вмешаться, делаю это тихо и незаметно для соперника.

Когда Светлана свела вничью нашу шахматную партию, я обещал ее мужу содействие в проекте, но тот не пришел и — я уверен — больше не появится. Я привык отдавать долги, поэтому связываюсь с новым партнером Макса, оказываю безвозмездную финансовую помощь и фиксирую гарантии, что бывшего мужа моей женщины не сольют в процессе. Этой суммы будет достаточно, чтобы стартовать и развернуться с новым проектом.

Мне нужно, чтобы Веллер-младший не путался под ногами, пусть занимается бизнесом и сыном. Как говорится, каждому — свое, мне — Светлана.

Однажды она возвращается с обеда в глубокой задумчивости. Я стою в дверях, а любимая женщина меня не замечает, молча разглядывает свои руки с аккуратным маникюром. Зверь моментально встает в боевую стойку, готовый к атаке и обороне. Что случилось? Кто посмел...? Ответ на вопрос вижу в ее телефоне: Светлана бездумно пролистывает длинную переписку с абонентом «Макс».

Твою мать! Неужели он снова решил войти в жизнь женщины, которая только оправилась от его предательства?! Подонок! Я бешусь, но снаружи — образец спокойствия, и какой-то бес толкает меня под руку.

— Светлана, закажите на завтра на вечер букет цветов. Адрес доставки я пришлю в сообщении.

В зелено-карих глазах вспыхивает фейерверк эмоций. Там и обида, и злость, но есть и то, чего я ждал: ревность. Становится легче дышать, и я решаю додавить ситуацию.

— День рождения моей мамы. Вы приглашены.

С какой-то дури решаю, что этот повод идеален для того, чтобы представить эту женщину своей семье, но в ответ слышу твердое «нет», а вдогонку летит спокойное.

— Если вас не устраивает мой ответ, я готова написать заявление на увольнение по собственному желанию, можно даже без отработки.

Эти слова — удар под дых, и я понимаю, что они — не блеф, не то кокетливое женское «нет», после которого следует «да». Она и в самом деле сделает то, что обещала. Более того, я с замиранием сердца смотрю по камерам, как Светлана быстро набирает на ноутбуке короткий текст, распечатывает его и ставит свою подпись. Название документа, выполненное крупным шрифтом, легко читается через объектив камеры.

Заявление на увольнение.

Сука! Едва не рычу, стискивая кулаки. Хочется разнести кабинет вдребезги, выместить гнев хоть на чем-нибудь, но терплю. Сам виноват, накосячил, неправильно считал ситуацию.

Не уйдет.

Не отпущу.

Эта женщина — моя. Уверен, что она сама это чувствует, просто боится поверить и довериться.

На дне рождения мамы я появляюсь в гордом одиночестве. Никаких гостей, толпы и искусственных улыбок, только моя семья. Именно поэтому я хотел, чтобы сегодня Светлана была рядом со мной.

— Олег, рада тебя видеть. Ты один? — мама разочарованно смотрит мне за спину, словно я прячу там свою спутницу. — Господи, сынок, когда же ты возьмешься за собственную жизнь, а не за бизнес? Тебе почти сорок, а ни жены, ни ребенка, — поворачивается к отцу, подключает его к общению. — Рома, а ты чего молчишь? Может найдешь своему сыну толкового заместителя, чтобы он хоть немного разгрузил Олега? Даже идеальная жена не выдержит, когда ее муж постоянно живет на работе.

— Люба, отстань от сына, — рокочет отец, похлопывая меня по плечам. — Вон какой лоб вырос, сам разберется.

Мама обреченно вздыхает, принимает подарок — гарнитур с сапфирами и бриллиантами — целует и делает приглашающий жест.

— Проходи, сынок. Не обижайся на меня, я ведь хочу как лучше.

Корзина с белыми орхидеями стоит в гостинице. Красивые цветы с нежными лепестками ассоциируются со Светланой. Одно неосторожное движение, и на белоснежной бархатистой поверхности появится уродливый шрам.

— Сам заказывал или с кем-то советовался? — я не замечаю, как мама подходит и встает рядом. — Не знала, что ты любишь орхидеи. Красивый букет, стильный, мне очень понравился.

— Мне его посоветовали.

— У девушки отличный вкус сынок, — улыбается мама и заглядывает мне в глаза. — Уверена, что и сама девушка замечательная.

Ох уж эта мама! Мне почти сорок, а она читает меня, как открытую книгу. Я уверен, что Светлана понравится моим родителям так же, как и мне. Вечер течет своим чередом. Иногда мысли уносят меня далеко от родительского дома.

Что делает любимая женщина? Чем занимается? Вспоминает обо мне хоть иногда? Голос мамы вырывает из размышлений.

— Олег…