Значимые - Шенен Риччи Страница 43

— У меня тоже. — Я фыркаю на его заявление. — Но я всегда этого хотел, — добавляет он.

Он никогда этого не делал. Для нас обоих это впервые. Значимо.

Когда он расстегивает молнию на брюках, я замечаю, как растет его твердость, и чувствую необходимость попробовать. Аарон подобен богу, и я не хочу чувствовать себя перед ним простой смертной. Я знаю, мужчины ожидают этого. Обхватываю его член рукой и начинаю поглаживать.

— Чёрт, да, — стонет он, откидывая голову на спинку сиденья.

Он отодвигается от руля, и я понимаю, что сейчас произойдёт. Он даёт мне пространство, чтобы… по моему телу пробегает дрожь, сердце сжимается, на меня нахлынули старые воспоминания. Я наклоняюсь к нему, приближаясь к его эрекции, но когда его пальцы касаются моих волос, я отстраняюсь.

Стефан. Я не могу этого сделать.

— Прости, я не могу. — Я сглатываю, перестаю его ласкать и жду его решения. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Это не обязанность, Элли.

— Но ведь это то, чего хотят мужчины, не так ли?

— Я бы не стал лгать, говоря, что не представлял твои сладкие губы на своём члене. — Я чувствую, как у меня в животе все сжимается, но прежде чем успеваю задуматься, его губы прижимаются к моим. — Но, честно говоря, я предпочитаю быть погруженным глубоко в тебя и наблюдать, как ты раскрываешься передо мной. — Я не могу удержаться и краснею перед его откровенностью без фильтра.

— Значит, ты не считаешь меня ханжой?

Голос Стефана звучит у меня в голове.

— Конечно, нет. Я думаю, что тебе нужно доверять этому человеку настолько, чтобы сделать это… и, наверное, это должен быть подходящий мужчина, я полагаю.

Я целую его, соприкасаясь с ним губами, чувствуя, как с меня спадает груз, за который я держалась. Он разрывает зубами упаковку презерватива, прежде чем натянуть его на свой твёрдый член. Опускает губы к моему соску, целует его, сосёт, ласкает языком. Другой рукой сжимает мою грудь, слегка потягивая за сосок, и я издаю стон удовольствия.

Он входит в меня, двигая бедрами, и я хватаюсь за спинку сиденья перед собой, пряча лицо у шеи Аарона, пока приспосабливаюсь к его члену внутри себя. Наши движения синхронизируются. Он обхватывает ладонями мои щеки, чтобы притянуть меня к себе, и дарит ещё один горячий поцелуй, пока я скачу на нём, покачивая бедрами навстречу его размеренным движениям. Когда отстраняюсь, в его глазах я чувствую себя сексуальной и желанной. Вот в чем особенность Аарона, он вселяет в меня уверенность, которой у меня раньше не было.

Он проникает в меня глубже, целуя каждую частичку моего тела, отправляя меня в запретное место с каждым своим толчком. Я стону его имя, пока он проклинает, и мир становится единственным свидетелем страсти, вспыхнувшей между нами. Аарон ЛеБо не из тех, кто занимается сладкой, нежной любовью, он слишком властный и страстный для этого. Но он не из тех, кто трахает тебя, как куклу, и относится к тебе неуважительно. Он не из тех мужчин, которые заставляют тебя чувствовать себя грязной, как низшую женщину, после того как овладеют вами. Нет. Он подводит тебя к краю пропасти и пробуждает в тебе что-то дикое. Ты добровольно подчиняешься ему — без стыда, без сожаления о своих действиях.

Он опускает сиденье и меняет положение, устраиваясь сверху, когда я ложусь на сиденье. Открывает крышу кабриолета, теплый ветер треплет его волосы, а полная луна освещает мое лицо. Я смотрю на него, стоящего на коленях, на его тело, обращенное ко мне — он красив, но сломленный. В его жилах течёт божественная кровь, но в нём живут демоны, развращающие его душу.

— Хотите быть сверху, мистер ЛеБо? — Я хихикаю, когда он одним быстрым движением притягивает мои колени к своей груди.

— Я возьму вас в любой грёбаной позе, мисс Монтейро.

Он опускается ниже, оставляя обжигающие поцелуи вдоль внутренней стороны моего бедра до лодыжки, с ненасытным хищным выражением на лице. Он по-прежнему стоит на коленях, его спина выпрямляется, когда он кладёт мои лодыжки себе на плечи.

Входит и выходит из меня, я упираюсь ладонями в сиденье позади себя, чтобы удержаться от его страстных толчков. Аарон хватает меня за талию, чтобы войти глубже, а затем ласкает мои ноги эротичным прикосновением, от которого всё моё тело дрожит. Его взгляд неотрывно устремлён на меня, он наблюдает, как я распадаюсь на части. Наблюдает, как мои груди подпрыгивают каждый раз, когда он достигает конца. Наблюдает, как сокращаются мышцы моего живота, чувствуя приближение оргазма.

Я без ума от него. Медленно. Глубоко. Интенсивно. Я возбуждена.

— Черт. Ты восхитительна. Я хочу тебя. Всю. Тебя.

В моем животе порхают бабочки. Каждое его прикосновение обжигающее, страстное, грубое, но все же — он заставляет меня чувствовать то, что хотела бы чувствовать каждая женщина. Защищенная и желанная. С ним простое слово звучит величественно, потому что оно значит гораздо больше. «Всю тебя» могут означать не только моё плотское тело, но и всю мою душу.

Он раздвигает мои ноги, прежде чем уткнуться головой мне в шею и прикусить мочку уха. Одной рукой обхватывает мою ягодицу, наращивая темп, и моё тело покалывает от удовольствия. Я обхватываю его ногами за торс, притягивая к себе, чтобы почувствовать, как он проникает в меня глубже.

Он обхватывает ладонью мой затылок, его губы яростно впиваются в мои.

— Ты принадлежишь мне, ma belle — моя красавица.

Я выгибаюсь от удовольствия, чувствуя приближение оргазма, и не могу ответить ему. Царапаю ногтями его спину. Первобытная похоть берёт надо мной верх. Мой мир воспламеняется.

— Элли. Чего ты хочешь? — стонет он между поцелуями. Я чувствую себя уязвимой, обязанной рассказать то, что никогда не говорила вслух. Я никогда не позволяла ни одному мужчине читать мои мысли. У меня есть гордость. Но он, он мог бы заставить меня разрушить стены, которые я возводила годами, в мгновение ока, и это пугает меня.

— Только тебя. Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, Аарон. Не останавливайся. Я хочу быть твоей, — кричу я, почти плача от удовольствия, потерявшись в жару божественного экстаза. Возможно, завтра я пожалею о том, что призналась, что хочу быть его, но сейчас