Влюблённый жнец - Лола Кинг Страница 43

Она машет рукой, уходя.

— Для этого и нужны лучшие друзья.

Что за чертовщина. Я до сих пор не могу поверить во все, что они мне рассказали, но реальность часто кажется страннее вымысла, не так ли? И теперь все становится более логичным. Я твердо верю, что Рен говорил о Безмолвном круге сегодня утром. У меня нет возможности доказать это, но о чем еще он мог говорить?

Я не успеваю обдумать все, что только что сказала Элла, как мой телефон пикает. Я сразу же открываю его. Ноги еле держат меня, когда я вижу сообщение.

Это фотография от Мэй.

Фотография, на которой я смеюсь, стоя рядом с Аней на берегу Серебряной Змеиной реки. Там, где она умерла.

Сообщение заставляет меня рухнуть на пол.

Гермес: Ты получила свое приглашение, маленькая убийца? Ты пойдешь на инициацию, или я выложу фотографию. И ни слова твоим маленьким друзьям.

Глава 14

Пич

Poison — David Kushner

Платье ничего не скрывает. Абсолютно. Ничего. Я оставила под ним нижнее белье, но как только я вошла в это место и увидела, как одеты другие женщины, я поняла, что нужно его снять.

Догадаться, куда идти, было несложно. Дедал построил лабиринт, а на логотипе загородного клуба «Стоунвью» изображен лабиринт, хотя я не верю, что он у них есть. Когда я пришла с приглашением и платьем под тренчем, меня провели в это здание, отделенное от основного клуба. Сходство с греческим храмом подсказало мне, что я попала в нужное место, и как только я прошла мимо доисторических колонн, кто-то открыл мне дверь. Я никогда не была здесь, никогда не видела этого места, а главное, не имела ни малейшего представления о том, какие вещи здесь происходят.

Через полчаса меня окружили несколько десятков женщин, одетых точно так же, как я, с приглашениями, большинство из них даже не надели туфли. В воздухе витает смесь волнения и тревоги, порожденная хихиканьем, напряженными вздохами и неловкими улыбками. Очевидно, что некоторые из нас хотели бы оказаться здесь, некоторые не уверены, что это хорошая идея, и я задаюсь вопросом, сколько таких, как я, вынуждены присутствовать, иначе...

Бордовые стены покрыты картинами с изображением различных сцен из «Илиады» и «Одиссеи», а между каждой картиной стоит статуя греческого бога или богини. Кажется, что я смотрю на них целую вечность, когда кто-то проводит нас в другую комнату. Мужчина у двери спрашивает наши приглашения и на мгновение задерживает взгляд на моем.

Снова посмотрев на меня, он говорит:

— Гиперион, да? Тебе лучше бежать быстро, девочка.

Неужели я слышу в его голосе жалость? Он смотрит на мои ноги и бормочет:

— Сними обувь.

Затем он кашляет, чтобы скрыть это, и правой рукой показывает мне на вход.

Я иду следом, снимаю обувь, затем пересекаю длинную комнату и следую за другими женщинами через двойные двери, ведущие в сад.

Перед нами подстриженная трава, простирающаяся дальше, чем я могу видеть, остальная часть ее скрыта ночью. Пока все идут вперед и в сторону черноты, которая кажется пустотой, между нами проходят мужчины в черных костюмах. Каждый раз, когда они видят женщину в туфлях, они приказывают ей снять их и тащат в конец кортежа. Трава мягкая, как будто идешь по подушке, но от тревоги все мое тело напрягается, а челюсть болит от скрежета зубов.

Я застряла. Застряла и испугалась.

Перед выходом из дома я ответила Гермесу. Я спросила, чего они хотят. Я со злостью напечатала, что узнаю, кто они такие, и сообщу о них всему колледжу. И ничего не получила в ответ. Это их игра, и они играют в нее по своим правилам, когда захотят. Отсутствие ответа означало, что угроза нависла над моей головой.

Маленькая убийца.

Я взвешивала все, глядя на часы. Действительно ли у меня будут неприятности, если кто-то найдет эту фотографию? Может ли Гермес зайти так далеко? Действительно ли я готова отдать свою жизнь в руки Круга, когда мой лучший друг сказал мне ни при каких обстоятельствах не ходить на инициацию? А что еще? Тюрьма? По крайней мере, если это общество настолько могущественно, как говорила Элла, то они смогут защитить меня от закона, от Гермеса.

Мы останавливаемся перед стенами лабиринта. Они настолько гигантские, что вход в них кажется таким же маленьким, как дверь в Страну чудес. Я наблюдаю за множеством мужчин в черных костюмах, выстроившихся в ряд с чашами в руках, и задаюсь вопросом... сколько стоит их защита?

И почему Гермес так сильно хочет видеть меня здесь?

Я вытаскиваю изо рта прядь волос, которую, как я понимаю, жую, и оглядываюсь по сторонам. Вот и все. Назад пути нет, верно?

Я изо всех сил пытаюсь внушить себе, что сегодня я могу стать секс-игрушкой для богатых мужчин или быть вынужденной... выйти замуж? Встречаться? Я не знаю, и это неведение хуже всего. Скольким женщинам здесь рассказали правду о том, что должно произойти, и о последствиях?

Все, чего я хочу, — это увидеть знакомое лицо, кого-то, кто мог бы мне что-то объяснить, но в основном успокоить, что все это — большая, несерьезная шутка.

Я получаю именно то, чего хочу, когда мои глаза пересекаются с глазами Криса. Я чувствую, как меня захлестывает волна силы, и уже собираюсь сделать шаг вперед, когда он едва заметно качает головой. На нем черный костюм, лицо хмурое, а в руках он держит чашу. Как и у всех остальных мужчин здесь, у него на мизинце кольцо с печаткой, и, как я понимаю, это потому, что все они прошли инициацию.

В связи с этим возникает вопрос... где все мужчины проходящие инициацию? Те, ради которых женщины вокруг меня здесь.

Мужчины вроде Рена. Потому что я знаю, что именно об этом он говорил ранее, и если я увижу его здесь, ему лучше дать мне гребаное объяснение.

Я с трудом слушаю молчаливое предупреждение Криса, призывающее меня оставаться на месте, но у меня нет выбора, когда мужчина, которого я знаю с самого детства, выходит вперед.

Юджин Дюваль. Отец Ахилла.

Предательство пронзает мое нутро. Они все знают, они все в этом замешаны. Я не сомневаюсь, что если Юджин здесь, то Ахиллес знает об этом обществе. Крис — его член.

А Рен... Где, черт возьми, Рен?

Единственное, что прорезает шоссе моих мыслей, несущихся со скоростью сто миль в час, — это спокойный