Развод в 45. Найду моложе! (СИ) - Ксения Хиж Страница 42

— Три дня и на выписку. — Потирает он ладони. — Всё обошлось. Теперь всё точно будет только супер!

— Так быстро на выписку?

— Да, — пожимает плечами. Скользит взглядом по моим ногам, которые обтягивает тонкая простынь. Поджимаю губы, стесняясь катетера, но он врач, и ему все равно на эти детали.

— Послезавтра трубку уберут, и ранка сама затянется. А швы рассосутся тоже сами. Через неделю уже загорать можно! И никаких ограничений. Разве что тяжелое не поднимать и не волноваться.

— С этим я как-нибудь справлюсь, — киваю с улыбкой. Мне на удивление …нормально. Никаких отходосов, как говорится, нет.

— Отлично! Тая! — выдыхает он и снова идет ко мне. Берет за руку. — Я так переживал дико! У меня вон, пару десятков седых волос добавилось!

— Прости!

— Это ты меня прости!

— Да за что?

— Не знаю, — пожимает плечами. — За всё. Не уследил. Врач же, мог бы как-то предвидеть!

Смеюсь в голос. Он не знает за что себя пожурить. Такой несчастный с виду.

— Ты же не экстрасенс! Откуда тебе было знать? Успокойся! — тяну руку, подзывая его к себе. Он поправляет под моей головой подушку, а я трогаю его волосы. Глажу его по голове, и он покорно подставляется под мои ласки. Сам же ведет подушечками пальцев по лицу, трогает мои губы, а потом тянется с поцелуем.

— Жора! — выдыхаю, уворачиваясь.

Он с пониманием кивает, поджимая губы. Целует ладонь и снова поправляет на мне простынку.

— Отдохни. Я рядом побуду.

Киваю, с улыбкой, прикрывая глаза. На меня и вправду наваливается слабость. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.

За час до этого…

— Обследуем еще раз более детально, — произносит врач, тряся перед лицом анализами. — И рентген нужно, и МРТ. И на онкомаркеры сдать, на всякий случай.

— Думаете, это оно?

— Не исключаю. Судя по описанной проблеме, все нужно исключить.

— Ясно, — Пётр выдохнул, поджав губы. Посмотрел на Марьяну, которая округлила глаза и вытаращилась. — Хорошо. Заплачу любые деньги, только спасите меня. Точнее опровергните мои сомнения и страхи.

— Постараемся! — главный врач жмет ему руку, а Пётр, снова белее снега. Тянет Марьянку на себя и вдыхает аромат её приторно сладких духов, которые приятно кружат его голову.

— Это что значит? — смотрит она на него испуганно. — У тебя может быть рак?

— Все может быть, не исключают.

Они остаются одни в его платной палате.

— Но еще проверят. Одна из версий. Самая экстремальная. Ну иди сюда, я соскучился! — он ведет ладонью по её бедру, а потом соскальзывает на ягодицу и сжимает её. Рычит, утыкаясь носом в её шею.

— Знаешь, что, — она упирается ладонями в его грудь. — Мне эти нервы не нужны! У меня отец от рака умер! Я видела, как мучается моя мать, я помню, как он медленно и неумолимо угасал. А мы все страдали. И повторений я не хочу!

— Что ты несёшь, Мари? Я здоров! Это просто маленькие подозрения, на основе моих жалоб!

— Не несу! У тебя возраст! Ты не молод, как тот же Георгий, к примеру!

— А про него вообще молчи, поняла?! Этот любитель старины решил залезть на мою жену!

— Почти бывшую! И какое тебе дело?!

— Нет дела! Просто… противно! Дешёвка!

— А не ревнуешь ли ты часом?! — завизжала, резко одернув руку. — И вообще: как вылечишься, так и звони! Я не бросаю тебя, но беру паузу. На носу блогерский слет, мне нужно быть в форме, а не нервничать и не гнусить по твоей судьбе. И знаешь еще что? Если все подтвердится, я не буду сидеть у твоей кровати! Пусть гусыня твоя тупая сидит! Она обязана! Ты с ней двадцать лет провел! А со мной только год! Прости! Я позвоню тебе позже!

Марьяна выдирается из его хватки и несется на выход, стуча каблуками.

Пётр сел на кровать. Сбежала! Стерва! Бросила, как только запахло жареным. И ему вдруг так тошно и страшно сделалось, когда на мгновение представил, как умирает в одиночестве без горячего супа жены и её заботы.

Ну уж нет!

Вот старый дурак!

Жена всегда рядом, как собака у ног, а с молодухой и так гулять можно.

— Ну Мари! — прошептал, качая головой. — Ну, стерва! Из вредности выживу, сучка! А жену бы к ноге прибрать… Пригодится!

Глава 26

А когда прихожу в себя — на его месте медсестра, а за окном глубокая ночь.

— Поменяла катетер, — шепчет. — Вы пропустили ужин, но так даже лучше. С утра завтрак уже можно будет. Как самочувствие?

— Нормально, — прислушиваюсь к себе. — Пойдет.

— Георгий только вот ушел, — шепчет снова доверительно. — Все время здесь с вами был. За руку держал. Так переживал! Никогда его таким не видела!

— А вы знакомы с ним? — загораюсь любопытством.

— Конечно! Работали вместе! Любит он вас, Таисия, не зря молва идет. Мы все думали, да гадали, кто его сердце похитил, что это за девушка, и вот узнали… А вы уже знакомы с его матерью? Она прилетела вчера, говорили. Очень властная женщина. С ней поладить — непросто!

Облизываю пересохшие губы. Девушка смотрит на меня не то с насмешкой, не то с любопытством, которое удовлетворять я не намерена.

— А вам откуда знать, как с ней ладить? — нападаю.

— Да не знаю и знать не хочу! Но ведь это она всех его невест расшугала и жену первую тоже!

— Мне кажется вы слишком много себе позволяете! — пытаюсь ее приструнить. — Благодарю вас, — киваю, и смотрю на дверь. Думаю, мои намеки предельно ясны. Она хмыкает и, разворачиваясь на пятках, идет на выход. Что-то бросает еле слышно, но я не различаю.

Меня буквально трясет!

Георгий днем и вечером не приходит, только звонит раз десять и докладывает обо всех делах: про ферму, про матушку, про семейный ужин. И я рада, что у него все более-менее хорошо.

— Скоро выписка! Встречу! А как восстановишься, придешь к нам на ужин! — заверяет. На что я слышу голос «за кадром», как его мама выговаривает Даньку: «Эта тетя у вас уже бывала? Говорят, она старше папы, это так?».

Георгий тушуется, мычит растерянно, и я иду ему навстречу. Сама сворачиваю разговор и прощаюсь.

Последующие два дня до выписки проходят молниеносно. Моя палата как проходной двор: Наталья и Семён дарят лютики и много шутят, пытаясь меня отвлечь и взбодрить. И