Высокомерный наследник - Мишель Хёрд Страница 42

Мила вскрикивает и ныряет в свой шкаф-купе.

— Джейс! Я полураздета! Выйди!

Я закрываю дверь на замок, чтобы нам не помешали, и с замиранием сердца подхожу к гардеробной. Глаза Милы округляются, она прижимает блузку к груди так, словно это щит от смертельной угрозы.

Я почти готов сдаться и выйти, но переламываю себя.

— Не стесняйся меня. Купальники, которые ты носишь, закрывают гораздо меньше.

Она смотрит на меня взглядом «ты что, ненормальный?».

Я делаю шаг ближе. Она начинает заикаться.

— Джейс… я… — и просто качает головой, опуская взгляд на ковер.

Я подхожу вплотную, приподнимаю ее лицо за подбородок.

— Почему ты хочешь, чтобы я ушел?

— Я… — Она пытается вжаться в стену. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

— Почему?

Она тяжело сглатывает.

— Потому что мне некомфортно.

— Из-за чего именно? — продолжаю я давить. Если она пройдет через это, я поверю, что она исцелилась.

Ее челюсть сжимается, и она буквально выплевывает: — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня!

Я снова ловлю ее взгляд.

— Почему?

— Джейс, — стонет она, и в ее голосе слышится отчаяние.

— Скажи мне почему, и я уйду.

Мила качает головой, в ее глазах блестят слезы. Я придвигаюсь еще ближе, она еще сильнее сжимает ткань блузки. Затем она одной рукой отталкивает меня и кричит: — Я сама на себя смотреть не могу! — Она хватает ртом воздух, ее лицо искажается от гнева. — Вот, я сказала это! Теперь ты доволен?!

Ни капли.

— Ты всё это время притворялась, что ты в порядке, да?

— Я в норме! — рявкает она и, промчавшись мимо меня, скрывается в ванной.

Нутро не подвело — она не справилась, она просто играла роль.

Я сажусь на ее кровать. Спустя пару минут дверь ванной открывается. Она снова надела блузку. Она выглядит потерянной, озирается по сторонам.

Я встаю, подхожу и просто прижимаю ее к своей груди. Этого оказывается достаточно, чтобы она сломалась.

Ее руки вцепляются в мою футболку, плечи начинают сотрясаться. Она рыдает, заглушая всхлипы у меня на груди.

Я закрываю глаза, целую ее в волосы и шепчу: — Зачем ты держала это в себе? Почему ты так себя изводила?

— Я просто… хотела… чтобы все вели себя… нормально… со мной, — всхлипывает она, и это разбивает мне сердце.

— Даже я?

Она кивает и, давясь слезами, шепчет: — Особенно ты.

Я беру ее лицо в ладони и слегка отстраняю, чтобы видеть ее глаза.

— Мила, не притворяйся со мной. Я знаю, что ты чертовски сильная. Тебе не нужно мне это доказывать.

Она высвобождается и снова утыкается мне в грудь.

— Я не хочу, чтобы ты меня жалел.

— О, детка, — я выдыхаю ей прямо в ухо. — Этого никогда не случится.

ГЛАВА 25

МИЛА

Нет. Нет. Нет. Нет.

Что я наделала?

Я так отчаянно пыталась играть роль храброй девушки, и теперь всё впустую. Стыд обжигает меня, оставляя после себя лишь пепел того, кем я когда-то была. Той девушки, которой я притворялась.

Я жалкая.

Прошло уже две недели, я даже получила извинения от Джастина, но по какой-то больной причине я не могу отпустить этот кошмар.

Джейс отпускает меня, и я тыльной стороной ладони вытираю слезы.

— Надень что-нибудь удобное, и мы поговорим. Я жду прямо за дверью.

Я смотрю, как он уходит, ненавидя себя еще больше за то, что заставляю его волноваться. Опустошенная и лишенная сил бороться, я иду в гардеробную и скидываю блузку и юбку, в которых была на встрече. Натягиваю удобные спортивные штаны и футболку, а затем делаю глубокий вдох. Боль в груди снова становится осязаемой, когда я выхожу из комнаты к Джейсу.

Он молчит, пока мы не садимся на его кровать. Скрестив ноги, я обхватываю себя одной рукой за талию, а другой рисую невидимые узоры на покрывале.

— Почему ты не можешь на себя смотреть? — спрашивает Джейс.

Я зажмуриваюсь, когда накатывает новая волна стыда. Спустя пару секунд шепчу: — Я не хочу видеть шрам и синяки.

Джейс тянется ко мне и усаживает к себе на колени. Он откидывается на спинку кровати, целует меня в висок и говорит: — Но синяки на ребрах сойдут.

Я качаю головой и утыкаюсь лицом в его шею: — След от укуса.

Джейс на мгновение замолкает, и всё моё тело напрягается. Я вздрагиваю, когда он разворачивает меня лицом к себе; не поднимая глаз от его груди, я сажусь на него верхом.

— Посмотри на меня. — Его голос звучит мягко, руки ложатся мне на талию.

Я поднимаю глаза, и когда вижу нежность в его взгляде, комок снова подкатывает к горлу.

— Ты ведь доверяешь мне? — спрашивает он.

— Да, — выдыхаю я.

Он наклоняется ближе, его дыхание щекочет мою челюсть и касается уха.

— Помнишь, как мы танцевали?

Как я могу забыть? Я киваю и кладу руки ему на грудь. Нервный узел в животе затягивается, когда его губы скользят по моей коже и замирают в дюйме от моих губ.

— Помнишь, что ты чувствовала, когда я касался тебя?

Я сжимаю его футболку в кулаках.

— Да.

Его рука поднимается к моему лицу, большой палец проводит по нижней губе. Боже. Когда он делает это снова, мои губы приоткрываются, и я кончиком языка касаюсь его пальца.

— Это до сих пор меня убивает, детка. — Его голос низкий и хриплый, а затем его губы накрывают мои.

«Подожди», — стонет мой разум.

«Нет», — рычит сердце. — «Мне это нужно. Я этого хочу».

Я знаю, что пожалею об этом позже, но сейчас мне плевать.

Мои руки скользят к затылку Джейса, пальцы путаются в его волосах, я приоткрываю рот, умоляя его войти. В тот момент, когда его язык касается моего, мое сердце взлетает в небо и взрывается, как фейерверк на четвертое июля. Дрожь пробегает по коже, пробуждая те части меня, о существовании которых я и не подозревала.

Больше ничего не существует. Только Джейс.

Тихий стон вырывается из моего горла от того, насколько невероятно интенсивен этот поцелуй. Его руки прижимают меня вплотную к его груди. Его язык ласкает мой, и это уносит меня — кажется,