Мелкая река - Х. Д. Карлтон Страница 42

Он входит в столовую, его лицо прищурено в замешательстве.

— Почему ты в..., - он останавливается, увидев передо мной мое преступление. А орудия убийства уютно расположились под моими щеками.

Его лицо застывает, превращаясь в совершенно невозмутимую маску. Самая страшная из всех.

— Что случилось? - спрашивает он, его голос лишен эмоций.

Я выдыхаю дрожащий вздох. — Я мыла ее и она выскользнула у меня из рук, - тихо объясняю я. По моему лицу пробегает неровная, шаткая улыбка. — Это придает ей новый шарм, ты не находишь?

Он смотрит на кружку. Мое сердце падает, когда на его лице появляется улыбка. Я не знаю, что эта улыбка означает.

— И тебе пришлось снова склеивать ее? - спрашивает он, поднимая свои потемневшие глаза и встречаясь с моими. Дрожь пробегает по моему телу.

— Да.

— И сколько времени это заняло? - спрашивает он.

А что, так долго ты будешь меня мучить, милый Райан?

Я пожимаю плечами. — Пару часов.

Он подходит ко мне и медленно наклоняется. Я чувствую, как его губы прижимаются к моей макушке. Я и не заметила, что мои плечи прижаты к ушам, пока не заставила их опустить. Лучше не показывать, как я нервничаю. Такие мужчины, как Райан, питаются страхом, как акулы в аквариуме, полном крови.

Его руки скользят по моей спине к плечам. Он начинает массировать их, и стон вырывается из моего горла прежде, чем я успеваю его остановить.

— Эй, - успокаивающе шепчет он. — Все в порядке. Случайности случаются. Я думаю, это мило, что ты приложила усилия, чтобы исправить это. - Он заканчивает фразу коротким смешком и проводит пальцами по зазубренным краям.

— Честно говоря, мне так приятно, что ты постаралась. Я не думал, что смогу полюбить тебя сильнее.

Мне хочется плакать. Я готовилась к избиению, была уверена, что он меня ударит. А вместо этого я просто драматизировала. Если он не злится из-за того, что его любимая кружка разбита, значит, я не придавала ему значения.

В глубине души я верю, что Райан действительно любит меня. Любовь - это нечто потустороннее. Что-то настолько сильное и мощное, что заставляет тебя совершать безумные поступки. Например, бить их. И оставаться, когда тебя ударили. Это эмоция, которую никто и никогда не сможет определить. Невозможно сказать, какой должна быть любовь. Один человек считает, что любить человека - значит принимать его недостатки, а другой может думать, что любить человека - значит пытаться помочь ему измениться к лучшему. Кто скажет, кто прав?

Во всех проблемах, которые у нас были, отчасти виновата я. Не только он виноват. Очевидно, что взгляд на стоящую передо мной пустую кружку доказывает это.

— Мне было так плохо, - говорю я, прижимаясь к его животу. Его позвоночник выпрямляется, и он поднимает руки с моих плеч на голову, крепко прижимая меня к себе.

— Так и должно быть, - шепчет он. У меня пересыхает в горле. — Но ты пыталась это исправить. Вот что важно.

Из моих глаз скатывается слеза. Я киваю головой и зажмуриваю глаза, чтобы не пропустить больше ни одной ошибки. Я не хочу, чтобы он видел меня такой слабой.

— Ужин готов? - спрашивает он.

Мои глаза распахиваются, превращаясь в круглые диски. Боже мой. Я так долго пыталась починить эту чертову кружку, что забыла про ужин. Он всегда приходит домой к ужину. Он с нетерпением ждет этого каждый вечер после целого дня работы в фирме.

Я прочищаю горло. — Я подумала, что сегодня мы можем поесть пиццу, раз уж я отвлеклась.

Рука Райана сжимает мои волосы, все сильнее и сильнее, пока пряди не начинают выбиваться из прически. По всей коже головы вспыхивают острые колющие боли. Я прикусываю губу, чтобы сдержать хныканье.

Так же внезапно он отпускает меня, и у меня кружится голова, а в животе завязываются узлы. — Звучит неплохо, детка. Дай мне знать, когда она будет здесь.

Он уходит, не оглядываясь, и его тело неторопливо движется из кухни, как будто он собирается на полуночную прогулку по пляжу.

Проскальзывает еще одна слеза. Я быстро вытираю ее и беру телефон.

Теперь я заказываю еще и гребаные палочки корицы.

Одиннадцать

Мако

— Вы собираетесь объяснить мне, как ваши волосы оказались намотанными на палец Грега Барбера? - спрашиваю я, крепко сцепив пальцы, наклоняясь к сидящей передо мной женщине. Женщина - слишком щедрое слово, учитывая, что она выглядит как труп.

— Кто? - фыркнула она, бросив на меня неприличный взгляд.

— Фрогги, - отвечаю я. В ее тусклых карих глазах загорается узнавание. Грустно говорить, что лишь тонкий слой жизни отделяет ее глаза от глаз Грега.

— Мои волосы намотались на... Он мертв? - ей понадобилось всего три секунды, чтобы понять, почему я спрашиваю. Я достаю фотографии с места преступления и раскладываю их перед ней в качестве ответа. Ее глаза расширяются, и на лице появляется ужас. Медленно, дрожащей рукой она берет фотографию, на которой изображена грудь Грега с вырезанным на ней словом Призрак. Картинка дребезжит в бледных пальцах, а другой рукой она прикрывает открытый рот. Красная краска на ногтях почти полностью содрана.

— Вы знаете, кто мог это сделать, мисс Франклин?

Кажется, ей стоило немалых усилий оторвать взгляд от фотографии и вернуть его к моему. Фотография падает на стол.

— Нет.

Всего одно слово. Две буквы. И большая, мать ее, ложь.

Это нормально, когда люди испытывают шок, ужас, даже отвращение от некоторых фотографий с места преступления.

Линда Франклин относится ко всем этим людям. Но она еще и напугана.

Это ненормально - бояться бугимена, если ты не думаешь, что он когда-нибудь придет за тобой. Мне кажется, что у секс-работницы, сидящей за столом в нашей уютной комнате для допросов, есть причины бояться.

Амар стоит позади меня, засунув руки в карманы, и наблюдает за Линдой.

— Не могли бы вы пояснить про ваши волосы, мисс Франклин? - спрашивает Амар. Водянистые глаза Линды смотрят на Амара, а затем снова опускаются на фотографии.

— Меня арестуют, если я скажу, что спала с ним? - спрашивает она с горечью в голосе.

— Нет, - обещаю я. Мы уже знаем, что эта женщина - работник секс-бизнеса, но мы здесь не для того, чтобы арестовывать ее за продажу