Никогда с тобой - Катерина Пелевина Страница 42

— Подглядела в списке у Веры Степановны. Ничего такого, о чём ты подумал, — фыркаю я, но с его лица всё равно не сходит довольная ухмылка. Он сканирует меня тёплым и каким-то непривычным взглядом, притягивая себе стакан с моим шоколадным коктейлем.

— Ты чего? У тебя свой есть! — ругаюсь я на него, но со смехом.

— А я хочу твой, — отвечает он, улыбаясь. — Ты же не передумала насчёт выходных? Я сплю и вижу провести с тобой ночь. — Яровой закусывает губу, а я совершенно теряюсь от того, что услышала.

— А... Эм...

— Да не в том смысле, глупая. Я... — он ржёт, качая головой от моей реакции. — Ты так меня боишься?

Я чувствую, что мои щеки раскраснелись. То ли в кафе жарко, то ли рядом с Яровым.

— Нет, наверное, нет. Просто... Ты так сказал, вот я и растерялась.

— Я тебя не трону. Без разрешения никогда не трону... Разве что поцелую, — улыбается он, возвращая мне мой стакан. — Хоть что-то я о тебе выяснил. Ты любишь шоколад и апельсины. Не любишь клубнику и на орехи у тебя аллергия. Я хороший слушатель?

— Да, — хихикаю я, ведь действительно всё запомнил. И мне так неловко, потому что я у него ничего подобного не спрашивала. Еще решит, что мне всё равно таким макаром...

Мы приходим, как и планировали, к уроки химии. Там Александр Валерьевич снова проводит с нами опыты. И поздравляет всех с началом полугодия, объясняя, что будет на его экзамене. Я слушаю и записываю, Сашка на удивление тоже. Он его уважает, и мне это нравится.

Математику так же сидим молча. Яровой щелкает эти задачи, как будто он реально всё время притворялся, еще и мне успевает помогать.

— Откуда ты всё это знаешь? Не знала бы тебя, подумала, что ты ночами занимаешься...

— Не, я просто трахал училку по математике...

Я тут же меняюсь в лице.

— Я шучу, Доманская. Какая ты, оказывается, ревнивая, а...

— Прекращай, — бью его по руке. — Реально.

— Реально, просто она мне всегда легко давалась. С самого первого класса, вот и всё.

— Ммм... А мне не очень легко... Но я старалась...

— Я в курсе, мисс всезнайка. Давай решать дальше.

И вот последним уроком для нас приходит физра. Я и так видела взгляды Марины, когда та проходила мимо меня в фойе, но на физкультуре, где объединены два класса, она просто не перестает меня донимать. То мяч в меня кинет, то толкается во время бега. Яровой тем временем сдаёт какие-то нормативы и особо не замечает, что происходит в зале.

Пока вдруг та совсем не съезжает с катушек.

— Он никогда с тобой не будет, давалка ты сраная! Шлюха, Доманская! — орёт она, вцепившись в мои волосы. То, что происходит надо видеть. Стыд и позор. Я дерусь из-за парня. Она бьёт меня, и я бью её наотмашь в ответ. Физрук свистит в свисток и бежит к нам с другого конца манежа.

— Вы что тут устроили?! — ругается он, пока я держусь за волосы, а она за щеку. — Обе пойдете к директору!

Яровой хмурится, я злюсь, Конев ржёт. А нас обеих тянут к Зое Артуровне.

— Ещё девочки называется! Отвратительное поведение! — отчитывает физрук, пока мы следуем к кабинету. А потом он, высказывая, как мы его все достали, хлопает дверью и уходит, оставляя нас перед разъярённой директрисой.

— Ну, что? Допрыгались? Родителей вызывать будем?

Я закрываю глаза и громко вздыхаю, думая о том, как за неделю моя жизнь превратилась в сплошные мучения. А стоило ведь просто сменить парня...

Глава 31

Александр Яровой (Яр)

Бля, какая же Шахова идиотка. Надеюсь, Ленка из-за этого не станет снова от меня гаситься. Надеюсь, не передумает ехать со мной на турбазу.

Стою под дверью директорской и прислушиваюсь, ожидая, когда их отпустят. В какой-то момент совсем ничего не слышу. Дверь внезапно открывается, и чуть ли не сносит меня с ног.

— Яровой, а ты чего тут забыл?! — ругается Зоя Артуровна.

— Ничего, просто, — смотрю на испуганные глаза своей Мелкой, тогда как Шаховское змеище проползает мимо вся в слезах.

Беру за руку Лену, а директор смотрит на нас, как будто сейчас взорвётся.

— Вы же сами этому поспособствовали, — говорю ей, и она рявкает, указывая на лестницу.

— Марш учиться!

Меня, конечно, смешит её поведение, но учитывая, что моя тоже не в духе, я тут же тяну её в сторону лестничного пролёта.

— Ты как? — спрашиваю, как только мы отходим. Смотрю на её голову, глажу. — Мне жаль... Она...

— Она тебя любит...

— Чего? — хмурюсь я, стискивая челюсть и сжимая руки в кулаки.

— Любит тебя...

— Бля, более сильной дичи я не слышал. Она так сказала? Она больна.

— Или же... Реально влюблена? Так бывает, когда мальчик лишает девочку невинности. Для неё он становится единственным…

— Зубрилка, сделаю вид, что мне это послышалось. Тебя наказали?

— Нет, Марина рассказала из-за чего всё случилось. Я не стала встревать. Зоя Артуровна сообщила, что на первый раз прощает, чтобы не тревожить Георгия Алексеевича.

— Мне стрёмно, что ты с этим столкнулась, но могу я позвать тебя к себе?

— Нет, Саш... Я не смогу.

— Хотя бы проводить до дома?

— Ладно... На это я согласна, — беру её за руку и веду в гардероб, чтобы одеться. По пути мы разговариваем о поездке. Я знаю, что из-за этой дуры Лена может не сильно хотеть оставаться со мной наедине, но, может, Кристинка её как-то подтолкнёт, не знаю.

— Я буду скучать, — целую её в губы в подъезде и тем самым напрашиваюсь, но она, кажется, настроена категорично. Что эта шизанутая там наплела? Что дико влюблена в меня? Серьёзно?

— Яр... Саш... Тебе пора...

— Ещё хочу немного тебя пожамкать, — улыбаюсь я, прижимая её к стене.

— Ты уже дожамкался. Всё, иди давай, — гонит она меня, забегает в квартиру и закрывает дверь перед моим носом. А у меня теперь елда в штанах размером с ручку колуна. Блин... Поправляю брюки и спускаюсь вниз, затем еду домой, а уже там...

— Нужно поговорить, Саша. Серьёзно, — заявляет моя мама с порога. Хотя бы то, что она дома в четыре часа дня уже странно. А, значит, что-то случилось. — Марина приходила...

— Эммм... Чего?

— Саш, у тебя с двумя девочками одновременно? Что это за... Кто это был? Мариночка так плакала. Мне жаль её, а уж если отец узнает...

— То, что? Я здесь при чём? Со мной здесь была Лена — моя девушка. А Маринка пристала