21 день - Анна Гром Страница 40

– Нет, я на работе. А что?

– Просто услышал твой голос и… очень разволновался. Я надеюсь, ты была в помещении, когда… когда это случилось?

Он заикался, будто забыл, как разговаривать. Или забыл, как разговаривать с дочерью. Нет, он не пытался на меня давить – мне просто показалось, да я и не ожидала ничего иного после нашего последнего разговора – он действительно тревожился. Жаль только, что происшествие стало единственным весомым поводом узнать, наконец, как я.

– Да, я приехала на работу пораньше.

Словно чувствовала. Я поняла это только сейчас – какая-то неведомая сила разбудила меня жуткими кошмарами, словно предупреждала о том, что быть беде. И эта неведомая сила – предчувствие беды – направила меня на работу раньше, потому что без Максвелла я оставалась единственным достаточно квалифицированным специалистом, способным хоть как-то управлять ситуацией. От моих действий зависели тысячи жизней, но я не могла сделать ничего – кроме контроля – пока не восстановят щит.

– А вы? Дома? – вкрадчиво, словно прощупывая почву, поинтересовалась я. Мне всё ещё не верилось, что это первый нормальный – без упрёков и осуждения – разговор с отцом за долгие два года.

– Я да. А мама в госпитале, на дежурстве… – он вздохнул, – надеюсь, всё обойдётся.

– Она пробудет там не меньше трёх недель. С момента восстановления щита. – Так положено по инструкции. Когда с военной базы придёт официальное подтверждение о восстановлении работоспособности щита, начнётся карантин. Двадцать один день. И я надеялась, что она не заразиться за это время.

У меня запищала вторая линия. Я отняла трубку от уха, посмотрела на экран – это был Максвелл.

– Папа, мне звонит начальник… я позвоню тебе ещё, попозже, – я снова говорила с ним несмело, дрожащим от волнения голосом, будто провалилась в детство, в себя маленькую, когда авторитет отца был безусловным. Но теперь я взрослая. Взрослая настолько, что держу ответ за здоровье нации, пусть и в масштабах нашего городка.

– Хорошо. Береги себя, Колокольчик.

От этого прозвища, которым они назвали меня ещё пятилеткой, мне вдруг стало так тепло на душе, что я не заметила, как выступили слёзы. Этот сложный, запутанный ком чувств, который я испытывала к родителям, вдруг подскочил к горлу, обжёг, как глоток горячего кофе. Они думали обо мне всё это время, переживали, но не смогли переступить порог общественного осуждения моего развода, оставаясь по ту сторону баррикад. Система сломала нас, подавила, прополоскала мозги и вывернула реальность под нужным власти углом. Мне было горько осознавать это, ведь я была её частью.

Я переключилась на другую линию.

– Белл, я только что узнал. Ты как?

– Ты будешь смеяться, но я на работе, – шмыгнув носом, ответила я. На моём лице вылезла глупейшая из всех улыбок, синоним обречённости.

– Чёрт, как бы я хотел сейчас тебе помочь, Флоренс, но меня не выпустят из столицы, пока карантин не закончится.

– Я понимаю, Иен.

Я понимала, что мне всё равно пришлось бы приехать. Работать полностью удалённо могли только аналитики, инспекторам таких поблажек было не видать: кто-то должен был заниматься распределением ресурсов, контролировать ситуацию и быть на связи с техниками военной базы и запертыми по своим домам техниками Подразделения по закрытым каналам связи, к которым нет доступа через рабочие коммы, только через стационарные машины… Мне надо разослать сообщения сотрудникам, чтобы не покидали свои дома. Создать рассылку и предупредить каждого лично.

– Иен, мне надо работать…

– Я буду на связи в любое время. Держись там, Белл.

Я словно бы по-настоящему ощутила, как Максвелл кладёт свою огромную ладонь мне на плечо и чуть пожимает в жесте поддержки. Закончив с разговорами, я села разгребать мессенджер, через полчаса мне нужно было запустить своё сообщение на повтор, благо, оно автоматически записалось.

В рабочем чате было многолюдно, одни панические теории шли за другими, люди накручивали себя, где-то мелькали сообщения о заразившихся в виде слухов – полиции и госпиталю сейчас не до отчётов, я не могла знать этого точно. Следовало бы подключиться к их базам и наблюдать за происходящим в реальном времени, но в здании Подразделения не было ни одного аналитика или техника. Ладно, нужно взять всё под контроль. Во-первых, нужно всех успокоить и себя в первую очередь. Запретить лишнюю болтовню в чатах. Только по делу, без лишнего накручивания. Во-вторых, позвонить кому-нибудь из ребят в полиции и открыть этот чёртов удалённый доступ под диктовку…

– Белл, у нас гости, – резко взревел аппарат внутренней связи, стоящий у меня на столе.

– Кого там принесло? – с нарастающей злобой внутри рявкнула я. Нет, я не настолько наивна, чтобы ожидать, что мои предупреждения будут исполнять все и каждый, но это вопиюще…

– Браунинг паркуется внизу. Что делать?

Браунинг. Я вдохнула и забыла выдохнуть. По инструкции его не должны не просто не пропустить в здание, а повязать и отправить в госпиталь, потому что он сейчас – живое скопление токсина, потенциальный заражённый и смертник, несущий токсичную бомбу в здание. Но это был Браунинг, и у него был иммунитет…

– На нём спецуги нет… А он в дезинфекцию идёт… – судя по голосу парень из охраны ошарашен. Он ничего не мог знать об иммунитете, у рядовой охраны не было доступа к личным делам сотрудников.

– Не мешайте.

После дезинфекции на нём не останется ни следа токсина, вопрос лишь в том, что она предназначена для ткани спецзащиты, а не для человеческой кожи… Но я уже ничего не могла сделать. По камерам я отследила, как Дэмиан скрылся в отсеке дезинфекции. Из спецодежды нём был только респиратор.

Десять секунд. Десять секунд, во время которых распылённый до состояния густого молочного тумана состав уничтожает Сильву, попутно повреждая слой эпидермиса, как при лёгком химическом ожоге. Я не знаю, почему не заставила охрану развернуть его – наверное, была слишком шокирована или мозг не справился с перегрузкой. Не знаю, почему я позволила ему жертвовать собой. Мне было страшно. Наверное, мне просто было страшно, и я боялась оставаться один на один с бедой, которая рухнула на наши головы.

Выйдя из отсека дезинфекции, Дэмиан прошёл проверку на входе. Загорелся зелёный индикатор – он был здоров и его организм был полостью свободен от токсина. Молча я наблюдала с камер, как он пересекает фойе, как направляется к лифту, снимая на ходу