Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж Страница 40

— Извини, мальчик, но наш разговор придется прервать, — словно прочитав мои мысли, резко сменил тон адвокат. При этом его взгляд стал ненавидящим, что я содрогнулась. — Все инструкции ты получишь на электронную почту. И постарайся, чтобы все прошло без накладок. Твоя жена в моих руках, и, поверь, ее жизнь тоже не будет стоить ни гроша, если ты выкинешь какой-нибудь номер.

— Стой, Боррего!.. — экран погас, обрывая слова Алехандро, а мужчина, несмотря на солидный возраст, легко шагнул ко мне. Мой сотовый упал к его ногам, а затем раздался громкий хруст. — Думала, я идиот, девочка? — обратился он ко мне, наматывая на кулак мои волосы, собранные в хвост. Я замычала от боли, но он продолжал тянуть, что я невольно привстала следом. Правда, окончательно оказаться на ногах мне мешали веревки, которыми я была привязана к стулу. От боли из глаз брызнули слезы, но старик продолжил тянуть меня вверх, пока на его руку не легла мужская рука, сжимающая тонкое смертоносное лезвие.

— Отпусти ее, слышишь? Не смей даже прикасаться, — прошипел Шефер, а я едва не зарыдала от облегчения. Взгляд черных глаз, в которых я видела только ненависть и презрение к себе, остановился на нем.

Я не знала, как эти двое стали союзниками, как смогли найти меня и... ладно, в их руки я попала по собственной глупости, но все же... Что объединило этих совершенно разных людей? Неужели, жажда отомстить Алехандро и мне?

— Защищаешь? Зачем? — недоуменно поинтересовался Боррего, насмешливо смотря на Бориса Стефановича, моего бывшего работодателя. Я бы и сама хотела спросить, что ему от меня надо, но мне не позволили, сразу после моего пробуждения, заклеив рот скотчем. Господи, я думала такое только в фильмах встречается, а оказывается.... — Кто она тебе, Бо рис? Не дочь же, нет... так зачем тебе чужая жена?

— А тебе зачем? — вопросом на вопрос ответил мой персональный кошмар из прошлого. — Не задавай ненужных вопросов, старик, — убедительно посоветовал ему Шефер, не сводя с Боррего пристального взгляда ледяных голубых глаз, — мои отношения с Каролиной тебя не касаются. Ты мечтал отомстить Алмейра за свою дочь? Я тебе это позволил, а остальное не твоего ума дело!

Они еще какое-то время мерились взглядами, но, что удивительно, Боррего отступил. Усмехнулся, а затем, под моим умоляющим взглядом, просто покинул небольшое помещение, в котором я и очнулась.

— Наконец, ты рядом со мной, моя любимая, — шепнул он, присаживаясь напротив меня и сжав мои связанные ладони. Его лицо неожиданно разгладилось, придавая ему чуть ли не мальчишеский вид.

Сколько я помнила, пока работала недолгое время в его семье, Борис всегда следил за собственной внешностью. Да и природа его не обидела, и в свои сорок шесть лет он выглядел максимум на тридцать с хвостиком. Поэтому мой бывший работодатель и меценат нашего детского дома, всегда притягивал внимание женщин к огромному неудовольствию своей жены. Только... обратить на себя внимание этого ловеласа мне не посчастливилось, ибо для него я стала не просто увлечением — манией. Особенно, после того случая с его племянником. Тогда он посчитал, что, спасая меня, заслужит нечто большее, чем просто благодарность от спасенной школьницы.

— Как же долго я ждал этого момента, — снова зашептал он, скользя ладонью по моей щеке, затем спускаясь ниже и оглаживая мою шею. Я дернулась, стоило его ладони поползти вниз к груди, и попыталась увернуться от его прикосновений. А в следующий момент захрипела. Хотя... как захрипела, если мой рот был по-прежнему заклеен скотчем? Замычала и задергалась сильнее, чувствуя, как его пальцы больно впиваются в кожу, наверняка оставляя на ней синяки. — Никогда. Не смей. Мне сопротивляться! Поняла? — меня, как грушу, встряхнули, что шейные позвонки хрустнули, причиняя боль. По щекам покатились предательские слезы, а я снова ощутила себя беспомощной, совсем как тогда, в загородном доме его брата, когда Стас, обрядив меня в униформу для сексуальных игр, пытался пустить по кругу со своими приятелями. Еще и на камеру все снял, мерзавец.

— Успокойся, ну, тише, тише, моя малышка, — его губы собрали со щек соленые капельки, а мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы не содрогнуться от отвращения, так как я понимала, что за этим последует новый приступ ярости у него и боли у меня. — Ну, вот видишь? Ты уже привыкла ко мне, да ты и не забывала меня, верно? — в его глазах промелькнуло безумие, и я застыла, сообразив, что он — сумасшедший маньяк. — Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь, маленькая?

«Не было! Ничего не было!» — хотелось кричать мне, но я только закрыла глаза, чтобы не видеть его. Когда же кончится это безумие?

— Тебе нужно отдохнуть, а мне... подготовиться, — он вдруг указал на себя, привлекая внимание к тому месту, что откровенно дыбилось, намекая, что кое-кого не смущает ни мое отвращение, ни мой страх. — Ты подожди, я сейчас разберусь с этим идиотом, который решил, что Бориса Шефера можно использовать как комнатную собачку, отдавая ему приказы, — хохотнул он собственной остроте, и вышел из комнатки.

Я содрогнулась уже от рыданий и облегчения. Не знаю, сколько у меня в запасе времени, но... Мой взгляд упал на телефон, который остался лежать неподалеку от моих ног. Мне бы сделать звонок или просто включить его, но все осложнялось тем, что я была связана и привязана к стулу, а он стоял достаточно далеко. Мне бы только дотянуться...

Я качнулась в сторону, но вовремя опомнилась, понимая, что упав, непременно сломаю руку или что-нибудь похуже. Нет, если падать, то только вперед. Да, разобью лицо, но колени и связанные впереди руки могут смягчить удар, надо только попытаться сначала упасть именно на ноги. Я наклонила тело вперед, чувствуя, как ножки стула отрываются от пола, затем тут же перенесла вес назад, раскачивая себя, а после этого резко подалась вперед, падая на пол плашмя. Подбородок больно ударился о каменные плиты, а колени тут же загорелись от боли. Сверху меня придавил стул, ударив больно по спине. В глазах потемнело, а по подбородку потекла теплая кровь. Видимо, я ударилась намного сильнее, чем рассчитывала. Главное, что не головой, хотя удар пришелся на нижнюю челюсть. Я сжалась, пытаясь унять боль в груди, коленях и руках, которые сейчас занемели от веревок,