Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето Страница 40

У меня перехватывает дыхание.

— Ты хочешь сказать...

— Дядя Олег убил их. Или Тихий по его приказу. Не знаю. Но он виновен. — Богдан закрывает глаза. — Все эти годы я служил убийце своих родителей. Выполнял его поручения. Был послушной марионеткой.

Он замолкает. В комнате тихо, слышно только, как гудит сервер. Я смотрю на этого сильного, несгибаемого мужчину, который сейчас выглядит таким сломленным, и чувствую, как внутри меня всё переворачивается.

— Богдан, — шепчу я, касаясь его щеки. — Ты не мог этого знать. Ты доверял ему. Он ведь был твоей семьей.

— Он убил мою семью. Моих родителей. А я... я помогал ему всё это время. Легализовывал его доходы. Прикрывал его сделки. Я...

— Ты не знал, — повторяю я тверже. — Слышишь меня? Ты не знал. Ты не виноват.

Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза блестят. Конечно, он не заплачет, ведь это выражение слабости для такого мужчины, как Майоров. Но я вижу, что он на грани. Все его представления о жизни, его вера в дядю. Всё рухнуло прямо сейчас.

— Я никому не нужен был, кроме него, — говорит он тихо. — Я верил, что он любит меня. Что я — его семья. А я был... просто функцией. Инструментом, который можно использовать.

— Это не так, — я тянусь к нему и обнимаю. — Ты нужен мне. Я люблю тебя. Ты — моя семья. И мы справимся. Вместе.

Он молчит. Дышит тяжело, прерывисто. Я глажу его по волосам, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Боже… Я на эмоциях даже сказала про любовь, хотя мы не доходили ещё в разговорах до этого.

Но мне так хочется его успокоить. Хоть немного переключить с этого личного апокалипсиса, вытащить его с этой бездны.

— Алёна, — наконец говорит он. — Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. Если Тихий или дядя узнают, что мы знаем правду...

— Не узнают, — я отстраняюсь, смотрю ему в глаза. — Мы сделаем так, что они узнают последними. Когда уже будет поздно что-то менять.

— Ты предлагаешь...

— Идти до конца, — говорю я. — У нас есть компромат на Тихого. Сдадим его властям. Можно ведь сделать это анонимно. Никто даже не узнает.

Богдан смотрит на меня долго. Что-то обдумывает, а потом медленно кивает, соглашаясь. Правильно. Это ведь лучшее решение. Мы должны уже убрать угрозу в лице Тихого. И выдохнуть наконец-то.

Он поворачивается к Кириллу и Антону.

— Копируйте всё. Всё, что есть. Сделайте несколько копий, спрячьте в разных местах. Завтра я свяжусь с нужными людьми. Тихий сядет за решётку.

— А дядя? — спрашиваю я.

— Дядя... — Богдан замолкает, и я вижу, как его лицо снова каменеет. — С дядей я разберусь… сам.

Сердце пропускает удар. Что он задумал? Он же не…

— Богдан...

— Не бойся, — он берёт мою руку, целует пальцы. — Я не сделаю ничего глупого. Но я должен поговорить с ним. Он ответит. За родителей. За все годы лжи. За то, что сделал из меня... это.

Я смотрю на него и понимаю: прежнего Богдана больше нет. Тот, ледяной, неприступный, контролирующий всё и вся — он умер здесь, в этой комнате, среди серверов и жёстких дисков. Вместо него родился кто-то новый. Более живой. Более настоящий.

— Я с тобой, — говорю я. — Что бы ни случилось.

— Знаю, — он притягивает меня к себе, целует в лоб. — Ты — единственное, что у меня есть.

— И Маркиз, — вставляю я.

— И Маркиз, — усмехается он в ответ. — Нашу банду не победить.

Глава 35. Разрыв

Богдан

Я сижу на краю кровати, не в силах отвести взгляд от спящей Алёны. Во сне она кажется особенно беззащитной: ресницы едва заметно подрагивают, губы беззвучно шевелятся. Маркиз, свернувшись у её ног, охраняет покой хозяйки.

Эх, Маркиз! Если бы я мог доверить её тебе.

На столе лежит флешка. На ней всё, что мы нашли на складе. В том числе папка «Майоровы»: документы, фотографии и чёртовы письма. Доказательства того, что человек, которого я всю жизнь считал семьёй, виновен в гибели моих родителей.

Я смотрю на спящую мою девушку и понимаю, что я не могу допустить, чтобы она оказалась втянута в мои разборки с дядей. Но и оставить всё как есть тоже не могу.

Всё зашло слишком далеко. Она не просто девушка, с которой мне приятно проводить время, не просто случайная связь. Мне надо защитить её. Ради нашего будущего.

Я должен поступить правильно. Пора уже поставить точку в этой истории.

Со вздохом поднимаюсь с постели и тихо одеваюсь, стараясь не разбудить её. Но когда я уже направляюсь к выходу из комнаты, слышу её сонный голос:

— Бо, ты куда?

Алёна садится на кровати, растрёпанная, не пришедшая в себя после сна. Я смотрю на неё и читаю в её глазах тревогу. Ещё толком не пришла в себя, а уже переживает за меня. Никто никогда так не пёкся о моём благополучии.

— Всё в порядке, Алён. Мне нужно ненадолго отъехать. Решить один вопрос.

— Богдан... — шепчет она и сжимает одеяло. — Не делай глупостей. Пожалуйста.

— Не буду, — обещаю я.

И вру. Потому что то, что я задумал сделать, — это самая большая глупость в моей жизни. Но другого выхода нет.

— Просто вернись ко мне, — просит она, и я киваю.

Ухожу быстро, чтобы не было шанса отказаться от задуманного. Я сделаю это. Даже если этот шаг перевернёт всю мою жизнь с ног на голову. К чёрту! Я не готов играть роли. Я не хочу делать вид, будто ничего не изменилось.

Солнце только поднимается, когда я подъезжаю к особняку дяди. Охрана пропускает меня без слов. Я здесь свой. Всегда был. Инструмент для грязных дел, пешка в чужой игре. Я смотрю на знакомые ворота и чувствую, как внутри всё сжимается от горечи и злости.

Дядя Олег уже не спит. Сидит в кабинете с чашкой кофе, просматривает бумаги. При виде меня его лицо озаряет знакомая, родная улыбка. И меня внутренне передёргивает от осознания насколько она лживая.

А я не замечал. Я, чёрт побери, ничего не замечал столько лет.

— Богдан? Что-то стряслось? — удивлённо тянет дядя, вскидывая брови.

Видимо, у меня на лице написано, что я не в духе. Я закрываю дверь, сажусь напротив него в кресло и кладу на стол