Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 40

Я подхожу к ней, обнимаю за плечи.

— А как тебе это место?

Она поднимает на меня взгляд, утыкается головой в моё плечо и тяжело вздыхает.

— Красиво…

— Хочешь искупаться? — спрашиваю.

Она выпрямляется, не говоря ни слова, и уходит в сторону деревьев. Пробирается между стволами, запускает пальцы в волосы. Что-то не так. Она на грани.

Блядь.

Я следую за ней, опираясь на кору дерева в нескольких метрах от того места, где она ходит кругами.

— Рубс, детка. Что случилось?

Ком размером с булыжник встаёт в горле, когда её тревожные карие глаза наконец ловят мой взгляд.

— Я не могу больше это делать…

Я отталкиваюсь от дерева, воздух как будто вырвали из лёгких ещё до следующего удара сердца.

— О чём ты говоришь?

— Этот фальшивый брак, ложь всем подряд… Это не я, Рид. Я не могу. Боже… — Она выдыхает с надрывным смешком. — Я даже солидно соврать не могу. Меня уволят, Рид.

На её лице страх такой силы, что сердце у меня трещит. Как будто её работа — единственное, что у неё есть в жизни. Это никуда не годится.

Я сокращаю расстояние и притягиваю её в объятия.

— Ты не потеряешь свою работу, Рубс. Ты чертовски хороша в том, что делаешь. И они ещё счастливы, что ты у них есть. Ты справишься. Мы справимся. Даже если это будет значить, что…

— Что? — её глаза ищут в моём лице смысл самой безумной, самой правильной мысли, которая когда-либо приходила мне в голову.

— Даже если нам придётся… пожениться по-настоящему, детка.

Она отходит от меня.

— Рид…

— Прости, это было...

— Нет. Это было великодушно. Добро. Это в твоём духе. Но я не могу позволить тебе пойти на это только ради того, чтобы я получила своё. К тому же, это ведь постоянное решение ради временной проблемы.

Я не могу сказать ни слова.

Ни один звук не находит дорогу наружу, пока она не возвращается к ручью. Я следую за ней, но сажусь у ближайшего дерева, откидываюсь на ствол. Руби сбрасывает обувь и осторожно заходит в воду, подоткнув подол платья. Её волнистые волосы скользят по плечам, она пинает воду, и капли долетают до моего лица.

— Эй! — вскрикиваю я, вскочив, срываю с головы шляпу и по одной стягиваю сапоги.

Всего три шага и она уже у меня на руках. Я подхватываю её, и мы срываемся с грязного берега прямо в воду. Она визжит, когда мы с глухим всплеском ныряем в глубокий участок ручья.

И сердце моё замирает.

Мы погружаемся в серо-голубую глубину, её платье раскрывается волной, моя рубашка надувается, как синий пузырь с пуговицами, пока воздух не выходит и мы замедляемся под водой. Её ладони скользят по моей челюсти. Её глаза вцеплены в мои, губы приоткрыты, пузыри устремляются вверх. Я замираю, позволяя её пальцам исследовать моё лицо, здесь, под водой, где нас не найдёт ни один человек.

Она целует меня в щёку и всплывает вверх. Я остаюсь, уставившись в мутную воду, туда, где только что была она, пока лёгкие не начинают гореть. Вода над головой бурлит, она уже уходит к берегу. Но огонь в груди ничто по сравнению с той тяжестью, что давит мне на сердце сейчас.

Дом виднеется впереди, пока трактор подскакивает на ухабах узкой просёлочной дороги. Руби сидит у меня на коленях. Но на этот раз её плечи поднимаются и опускаются с такой глубиной, с какой я ещё никогда этого не видел. И может, это кровь, грохочущая у меня в венах, или тот факт, что я с тех пор, как мы покинули ручей, всё никак не могу расслабиться, но кабина словно наполнена электричеством.

Когда я загоняю трактор в сарай и сбрасываю газ до холостого хода, Руби кладёт ладонь на мои пальцы. От этого прикосновения сквозь меня проносится волна жара. Я снимаю шляпу с головы и бросаю её на маленькое сиденье сбоку. Она задерживает дыхание. А я склоняю лоб к её спине.

— Ты бы и правда сделал это ради меня? — шепчет она.

Ага. Эта чёртова идея с настоящей свадьбой. Не та, фальшивая, что у нас сейчас, а по-настоящему.

— Не раздумывая, красавица.

Она встаёт и поворачивается ко мне. Я тянусь к замку зажигания, но она перехватывает мою руку, сплетая наши пальцы.

— Оставь включённым.

Когда наши взгляды встречаются, я вижу в её глазах огонь. Она дышит неровно, лицо раскраснелось, волосы растрёпаны, когда она запускает в них руку.

— Рубс…

— Никто и никогда не хотел делать для меня хоть что-то, Рид. Даже самое маленькое. А потом появился ты. Ты изменил моё представление о семье. Лу, твои братья… Даже Гарри.

— Ма ты очень по душе.

Она устраивается на моих коленях, задирает платье, а шляпу с головы стягивает и роняет на пол.

— Давай сейчас не будем о твоей маме.

— Да, пожалуй. Но, Руби…

Её губы прижимаются к моим, руки скользят в мои волосы. Пожар, тлеющий у меня внизу последние полчаса, вспыхивает с новой силой, и я становлюсь твёрже, чем был за весь день.

Руби стонет, но отстраняется.

— Чтобы было ясно, я не выйду за тебя, Рид Роулинс. Я бы никогда не сделала этого с тобой. Ты заслуживаешь большего, чем какой-то там удобный союз.

— Как скажешь, детка, — выдавливаю хрипло.

Удар, который нанесли её слова, выкручивает мне нутро, но я сглатываю это разочарование, прячу подальше, туда, где ему не выбраться, и заставляю себя сосредоточиться на её движениях.

Рациональная часть мозга понимает: она говорит о фиктивном браке ради своей работы. Но та моя часть, которая любит её каждой клеткой души... может, и не оправится.

— Господи, я такая мокрая. Как ты это делаешь со мной? — шепчет она, запрокидывая голову, медленно вращая бёдрами. Мои руки влетают на её талию, сжимают крепко.

— Чёрт возьми, детка. Не делай так.

Но она всё равно двигается.

— Как? Вот так?

Я рычу, а она смеётся. Я прикусываю ткань её платья поверх груди, где сосок уже затвердел. Я бы разорвал это платье на части и съел её всю, если бы она хоть на секунду мне позволила.

— Пожалуйста, Рид, — просит она, замирая, обхватывая моё лицо ладонями.

Я запускаю руки под её платье, пальцы скользят по внутренней стороне бёдер. Она тянется ко мне в поцелуе, губы раскрыты, как всегда готова, жаждущая. Но поцелуй короткий. Она отстраняется, ноги раздвигаются, и мои пальцы скользят