Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская Страница 4

Я возвращаюсь в зал. Максим стоит у стола, бледный, растерянный. Я вижу в его глазах недоумение.

— Пап, что произошло? — спрашивает он, когда я сажусь на своё место и делаю жест официанту, чтобы тот принёс новый бокал и, желательно, целую бутылку. — Ты знаешь мать Лизы? Откуда?

— Давно, — цежу я, чувствуя, как внутри закипает злость. На неё, на себя, на дурацкую судьбу, которая решила подшутить надо мной спустя тридцать лет. — Очень давно.

— И что между вами было?

— Не твоё дело, — отрезаю я. — Но вот что я тебе скажу, Максим. Ты забудешь эту девушку. Немедленно.

Максим смотрит на меня так, будто я ударил его кулаком прямо в лицо. Он открывает рот, закрывает, потом его лицо искажается гримасой, которую я отлично знаю — он готовится бунтовать.

— Нет, — говорит он твёрдо. — Нет, папа. Я люблю Лизу. Мы собираемся пожениться, и я не собираюсь отказываться от неё из-за того, что у тебя какие-то старые счёты с её матерью.

— Ты не понимаешь, — рычу я, сжимая край стола. — Эта женщина… её мать… она… она не та, за кого себя выдаёт.

— А кто она? — Максим не отступает. — Что она сделала? Убила кого-то? Украла? Или просто не понравилась тебе двадцать лет назад?

— Тридцать, — поправляю я автоматически и тут же жалею об этом. — Не важно. Важно то, что ты не будешь связывать свою жизнь с её дочерью. Это моё слово.

— А я не маленький мальчик, — говорит Максим, поднимаясь из-за стола. — Я взрослый человек, и сам решаю, с кем мне жить. Ты можешь запрещать сколько угодно, но я всё равно буду с Лизой.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одного за столиком, заказанным для знакомства, которое не состоялось. Официант приносит бутылку коньяка — я просил, кажется, виски, но сейчас уже всё равно. Я наливаю себе полный бокал и выпиваю залпом.

Ирина.

Её голос, её глаза, её запах — я помню всё до мельчайших подробностей, хотя тридцать лет убеждал себя, что забыл. Она была моей первой настоящей любовью. Я, пятикурсник, почти выпускник, увидел её и понял: вот она. Та самая. Я ухаживал за ней полгода, прежде чем она согласилась пойти на свидание. Она была недотрогой, ломалась, как дикая лань, но когда, наконец, сдалась — я понял, что готов на всё. На всё, лишь бы она улыбалась мне так же, как в тот вечер, когда мы впервые поцеловались.

Я купил кольцо. Собирался сделать предложение на набережной у озера, под звёздами. Я всё продумал, всё организовал. А потом увидел её перед общагой в объятиях какого-то блондина.

Она смеялась, вися у него на шее. Они выглядели так, будто знают друг друга тысячу лет. Я не стал выяснять, кто это. Моя гордость не позволила. Я просто развернулся и ушёл. А потом, когда вечером увидел её перед общагой, специально, назло, взял за руку первую попавшуюся девушку и поцеловал. На глазах у Ирины. Пусть знает, каково это.

Она видела. И ушла, не сказав ни слова. Просто ушла, и я решил, что так даже лучше. Не нужна мне такая.

На следующий день я выписался из своей общаги и уехал в другой город, чтобы больше с ней не сталкиваться, построил бизнес, женился, развёлся, вырастил сына. И всё это время я ни разу не искал её. Не потому, что не хотел. Потому что боялся. Боялся увидеть её счастливой с кем-то другим.

А потом я вернулся в этот город, получив шикарное деловое предложение — выкупить долю в ресторанном бизнесе. От таких предложений не отказываются, решил я, и вернулся туда, где оставил свою первую любовь и первую боль разочарования. Думал, что всё забыл. Что всё в прошлом.

И теперь она здесь. В моём ресторане. Мать девушки, которую любит мой сын.

Боги, какая ирония.

Я допиваю второй бокал, потом третий. Выхожу на улицу. Вечерний воздух немного освежает голову, но не проясняет мысли.

Домой я добираюсь на такси, потому что садиться за руль в таком состоянии я не могу. Несмотря на всю мою самоуверенность, правила я соблюдаю. Хотя бы их.

Квартира встречает меня тишиной. Дэн выбегает из гостиной, виляет хвостом, тычется носом в ладонь. Чёрный доберман, мой верный спутник уже семь лет, единственное существо, которому я доверяю безоговорочно. Людям верить нельзя, они предают. Ему можно. Он чувствует моё настроение — Дэн всегда чувствует — и тихо скулит, ложась у ног.

— Всё в порядке, парень, — говорю я, гладя его по гладкой шерсти. — Всё в порядке. Просто старый призрак вернулся.

Дэн смотрит на меня умными карими глазами и вздыхает. Он не верит мне. И правильно делает.

Я прохожу в кабинет, открываю бар, наливаю виски. Сажусь в кресло и смотрю на фотографию, которая стоит на столе. Максим в десять лет, с удочкой, счастливый. Тогда я ещё верил, что жизнь удалась.

Ирина. Я не произносил это имя вслух тридцать лет. А сегодня оно вылетело само.

Она не изменилась. То есть изменилась, конечно — стала старше, строже, холоднее. Но глаза те же. И этот взгляд — когда она меня узнала. Неужели она помнит?

Я отгоняю эту мысль. Какая разница? Она выбрала другого. Она обнимала того блондина, смеялась с ним, а потом даже не попыталась объясниться. Тоже мне, невинная овечка.

— Я не позволю Максиму войти в эту семью. И не собираюсь стать её сватом, или как там это называется.

Дэн тихо рычит, будто спорит со мной. Я не слушаю его. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, что завтра придётся звонить сыну, мириться, объяснять. Возможно, рассказывать. Бередить старые раны. Не хочу.

Чёрт бы тебя побрал, Ирина Ленская.

Глава 3. Лиза

Я захлопываю дверь своей комнаты с такой силой, что с книжной полки падает пара томиков, а Багира, спрятавшаяся от гнева мамы на кресле, подскакивает и выгибает спину дугой. Чёрная, как сама ночь, с жёлтыми глазищами, она