Утро начинается с... любви - Ксюша Литт Страница 4

Димон тараторил и тараторил, а Андрей, одновременно опешив и онемев, пялился на него, отказываясь принимать за чистую монету доносившуюся до него ахинею.

– Подожди-подожди, – наконец отойдя от оторопи, остановил он словесный понос. – Слушай. Я очень надеюсь, что это стёб такой. Ты же не серьёзно мне сейчас это всё?

– А что? – Димон, кажется, действительно ничего не понимал.

Более того, он и абсурдности в своей просьбе никакой не видел.

Потому что Андрей для него был всё ещё просто однокашник, друг, братуха, а не какой-то там без пяти минут магнат. Просто друг, как когда-то – простой и верный. Тот, который в беде не бросит, плечо в любой нужный момент подставит.

И в данном случае без вопросов и упрёков заменит собой убежавшего вместе с женой рожать какого-то блаженного бариста.

Разве сложно? Это же так элементарно.

– Ты же два года сам за стойкой стоял, – напомнил ему Дмитрий. – Тебе нравилось. Всего лишь два часа. А? Или полтора. Я и сам подсоблю. Мусор там уберу. Посуду помою. Просто кофе… ты же понимаешь? Не получается он у меня совсем. Не умею. Тем более все эти рафы, фильтры. Про кофе-арт вообще молчу. А у нас имидж. Ну, Андрей? Ну? Пожалуйста?! Брат. Братуха…

Вот так и случилось, что попал Андрей Максимович нежданно-негаданно в своё сюрреалистическое прошлое. В форменной белой футболке и коричневом фартуке он снова, как когда-то давно, стоял бариста у кофемашины, творил кофейную магию.

И, как апогей абсурда, ещё и столики за посетителями протирал.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»

Глава 3. Андрей

Глава 3. Андрей

Варить кофе Андрей действительно умел, и не просто хорошо, а офигительно великолепно.

Без лишней скромности сказать – мастерски, как бог.

Возможно, природный дар ему был ниспослан свыше, а, может, просто пытливость ума и жажда к экспериментам тому виной. Но сваренный им кофе до сих пор мог свести с ума самого искушённого кофемана.

С упоением, как алхимик, он неустанно колдовал над напитками, смело добавляя в них самые немыслимые ингредиенты. Искал, изучал редкие рецепты, часто вообще творил просто по наитию из любопытства, раскрывая всё новые и новые грани вкуса.

Выходило иногда очень странно, но в нередких случаях всё же интересно, тонко, оригинально и, главное, изысканно вкусно.

И репутацию своей маленькой на ту далёкую пору пока только забегаловке – а иначе и не скажешь, – создал именно он сам.

Прохожие, спешащие мимо неприметных дверей, мало обращали внимание на неброскую надпись, отпечатанную простым трафаретом на стекле: «Начни своё утро здесь». А вот доносящийся оттуда манящий кофейный аромат чудесным образом останавливал, затягивал внутрь.

Заглядывали люди поначалу с настороженной недоверчивостью, даже с долей скепсиса. Сколько их тут, в округе, развелось кофеваров, мнящих себя профессионалами.

Но едва переступив порог и оказавшись в аутентичной тёплой, почти домашней, обстановке, размякали. Околдованные витающим в воздухе букетом запахов свежемолотых кофейных зёрен, пряностей и горячей выпечки, уютно оседали за удобными столиками.

Вкусив же магического зелья, сваренного весёлым молодым бариста, оставались этим заведением покорёнными навсегда. И после непременно всегда возвращались сюда снова и снова.

Андрей, только до того как спустился в кофейню, был глубоко возмущён нелепой просьбой Дим Димыча, а когда попал в прежнюю стихию, даже кайфанул.

В подзабытой обстановке, среди нехитрого инвентаря бариста, схватил небывалую ностальгию.

Всё до боли знакомое и на тех же местах: кофемашина, аппарат для измельчения зёрен, мерные стаканы, молочники, выстроенные в ряд бутыли с сиропами и топпингами, порошки посыпок и специй. Фарфоровые чашки, блюдца, тарелки и разных размеров картонные стаканчики с отпечатанными на них фирменными логотипами.

Руки орудовали на автомате, ловко манипулируя привычными инструментами. Мололи, утрамбовывали, очищали, промывали. Все точно, ловко, уверенно, без замедления.

Вокруг шипело, парило, бурлило, пенилось.

В кофейню заходили люди. Кто с улыбкой, кто-то не в настроении, счастливые и озабоченные. Явные завсегдатаи смотрели с насторожённостью на нового бариста.

Разные все.

Кто-то был не прочь поболтать, кто-то хмуро отмалчивался.

И всё это оказалось даже забавным.

Вспомнить былое. Отвлечься. Наверное, как раз это ему сейчас и было нужно. Сама судьба подкинула такой финт, заставляя остановиться, оглянуться назад, спуститься на бренную землю и подумать.

Вот ходят тут же по этой планете все эти люди, которые кажутся теперь пришедшими из другого мира. Озабоченные своими мелкими проблемами. Радуются чему-то, страдают, что-то планируют, некоторые даже рожают от обыкновенных бариста.

Другие мечтают о какой–то ерунде…

Андрей покосился на посетителей. День подходил к полудню.

За одним из столиков напротив его барной стойки разместились две девицы. О подарках на новый год размышляли.

Ага в октябре. Мечтательницы.

Так вот та, сероглазая, простенькая совсем, на фоне типа нарядной такой подружки, всей измазанной мещанско-пошловатым макияжем, сидела и ослика какого-то желала.

Стеклянного или фарфорового, точно не разобрал.

Но ослика. Вот.

Зайка такая. Растрогала прям. А бровки как при этом славно хмурила. Милота, да и только.

Обнять и плакать. Слёзки утереть и в нос чмокнуть.

Андрей задержался на мордашке страдалицы, отыскивая тот самый нос. Задумчиво потеребил мочку уха. Хотя можно и не только в нос…

Взгляд машинально алчно ощупал простенькую одежду девушки, точнее всё то, что могло находиться под ней.

Да… Определённо можно было бы и не только в нос…

Тряхнул головой, сбрасывая с себя неуместное секундное наваждение. Отвернулся, уставившись в окно.

Вот так вот. Ослики, слоники. Жёны, внезапно рожающие. А он, видишь ли, загнался, скучно ему стало, цель потерял. Бессмысленность придавила.

Сжирубешение это называется.

А может, и нет.

Кризису среднего возраста подвластны все. Люди обоих полов, разных профессий, конфессий, социальных положений и финансовых состояний.

Кстати, а дети – это может и не так уж и плохо ведь.

Андрей на эту тему просто никогда не задумывался ещё. Не до этого было. А ведь то, что он так старательно надобывал, настроил и накопил, кому-то должно остаться.

Иначе для чего все эти труды?

Для комфортного существования ему заработанного на девять жизней хватит, как коту. А у него она – жизнь, к сожалению, всего одна. Ещё теперь и краски потеряла, совсем обесцветилась.

Вот и надо её этими цветами раскрасить. Детьми, то бишь.

Дети