В руках подонка - Виктория Вашингтон Страница 4

Когда мы с Лией наконец решили уходить расплатились и направились к выходу. Но стоило нам выйти на улицу, как я вновь увидела его.

Дамьен стоял рядом с входом, облокотившись на стену. Его поза была расслабленной. Он смотрел прямо на меня.

Я быстро отвела глаза, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Может, мне показалось, что он меня не узнал?

Мы прошли мимо, стараясь сохранять спокойствие, но я всё равно ощутила его присутствие позади, будто он следил за каждым моим движением.

Когда я обернулась через плечо, то увидела, как он жестом подозвал к себе мужчину, который стоял неподалёку. Это был высокий, массивный мужчина, явно из тех, кого нанимают для защиты. Они перекинулись несколькими словами, и через мгновение этот человек направился ко мне.

— Дарин, — тихо сказала Лия, глядя на приближающегося мужчину. — Что происходит?

— Ничего, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Мужчина подошёл быстро и остановился прямо передо мной. Его лицо было серьёзным, голос низким.

— Мисс, — произнёс он, протягивая мне карточку. — Господин Дамьен Тео ждет вас через час в этом номере. Отказываться не советую.

Я смотрела на него, затем на карточку. Это был пропуск отельного номера. Его наглость, его уверенность в том, что я соглашусь, разозлили меня до глубины души.

Я взяла карточку двумя пальцами, не говоря ни слова, обернулась и посмотрела прямо на Дамьена. Он стоял всё там же, наблюдая за мной, его взгляд был неподвижным, словно он ждал моей реакции.

Медленно, сдерживая все эмоции, я повернулась к ближайшей урне и бросила карточку прямо туда.

Ничего не сказав, я развернулась и пошла прочь.

* * *

— Дай очки, — попросила Лию, когда на следующий день мы собрались на прогулку по территории.

— Мои? — Лия нахмурилась, протягивая мне чёрные солнцезащитные очки. — Ты ведь никогда их не носишь.

— Сегодня захотелось.

Она ничего не ответила, только покачала головой. Я надела очки, и зеркало показало отражение совсем другой девушки. Уверенной, холодной, недоступной.

Мы с Лией вышли на улицу, и я сразу почувствовала, как воздух немного смягчил напряжение внутри.

Я достала телефон и, не колеблясь, набрала номер. Сердце забилось чуть быстрее, когда экран осветился. Нянечка ответила почти сразу.

— Дарин! — её тёплый голос прозвучал обыденно, но меня пронзило волнение.

— Как он? Всё в порядке? — спросила я, а в следующую секунду на экране появилось его личико.

Я улыбнулась, почувствовав, как внутри всё затопило теплом. Ему уже год и девять месяцев, но каждый раз, когда я смотрела на него, мне казалось, что он растёт слишком быстро. Пухлые щёчки, серьёзный взгляд, такие же карие глаза, как у Дамьена.

Я заставила себя не продолжать мысль, сосредотачиваясь только на сыне.

— Он немного капризничал, но сейчас всё хорошо, — сказала нянечка, слегка повернув камеру.

Я увидела, как он играет с кубиками, с лёгким упрямством пытаясь поставить один на другой. Его сосредоточенное выражение лица заставило меня рассмеяться.

— Солнышко моё, — прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется нежностью. — Мамочка тебя видит.

Он поднял голову, и его лицо сразу озарилось улыбкой. Маленькая ручка махнула в сторону экрана.

— Ма-ма! — произнёс он, его голос звонкий, уверенный.

Слёзы подступили к глазам, но я быстро сдержалась.

— Да, любимый, это мама, — я улыбнулась, касаясь экрана. — Мамочка скоро вернётся. Ты скучаешь?

Он не ответил словами, но потянул к экрану игрушку, как будто хотел мне её показать.

— Он такой сообразительный, — сказала няня, наблюдая за ним. — Дарин, вы можете не беспокоиться, он в порядке. Только немного спрашивает про вас.

— Я скучаю по нему больше, чем он может себе представить, — тихо ответила я, не сводя глаз с его лица.

Няня улыбнулась, но промолчала.

Я смотрела на сына, а в голове снова всплывали воспоминания. Всё, что произошло, словно водоворот событий, которые невозможно было остановить. Я уехала из родного города, даже не зная, что беременна. Устала от всего — от того, что меня пытались использовать, от злости, от тех ошибок, которые я совершила. Но спустя несколько месяцев узнала о нём, и всё сразу стало другим. Для меня это изначально было огромным шоком, так как мы с Дамьеном в нашу единственную ночь предохранялись. Никто из нас даже не заметил то, что защита порвалась.

Когда я впервые держала его на руках, я поняла, что теперь у меня есть смысл жизни. Всё, что было до этого, казалось неважным. Каждый его шаг, каждое слово, каждая улыбка — это всё, ради чего я жила.

— Дарин? — голос Лии вырвал меня из мыслей.

Я подняла взгляд, осознавая, что няня уже попрощалась, а экран потух.

— Ты безумно по нему скучаешь, да? — спросила она, слегка тронув меня за локоть.

Я выдохнула, чувствуя, как эмоции отступают, но ненадолго.

— Лия, это даже не скука, — призналась я, глядя в яркое небо. — Я будто оставила часть себя там, с ним.

Она ничего не ответила, только грустно улыбнулась, а я продолжила думать о сыне. Маленькие руки, уверенный взгляд, так напоминающий… Нет, я снова отбросила эту мысль. Слишком рано, чтобы говорить об этом.

* * *

Я оперлась о перегородку, когда Лия отошла к бару. Достав телефон хотела посмотреть фото, которые прислала няня. Но замерла, ощутив на коже странное покалывание.

Оглянувшись я наткнулась взглядом на Дамьена. Не понимала, как он оказался рядом, но создавалось впечатление, что он уже некоторое время стоял рядом и смотрел на меня.

— Кольца у тебя нет, значит не замужем, — он окинул меня взглядом, осматривая каждый сантиметр тела. От этого взгляда мне буквально хотелось отмахнуться, потому что он казался слишком откровенным. — Почему тогда не пришла? Не поверю, что не хотелось.

Казалось, что за столько лет Дамьен в этом не изменился. До сих пор считал себя выше остальных.

— С какой стати я должна хотеть прийти в номер непонятно к кому? — спросила абсолютно безэмоционально.

— Ты интересная, я оценил, — звучало так, будто он поощряет песика, который послушно выполняет команды.

— Мне безразлично, — я закатила глаза, вздыхая и желая чтобы он поскорее ушел и оставил меня одну.

— Мне в принципе тоже безразлично твое мнение, — сказал он уже куда более холодным тоном. — Все равно будешь подо мной.

Эта фраза, несмотря на мое полное безразличие, ударила, как хлесткая пощечина.

Можно было развернуться и уйти, но мне захотелось размазать его самодовольство и уверенность в