Очень киллерское Рождество - Лайла Фэй Страница 4

Когда я нервничаю, то начинаю неустанно болтать.

— Но это же не очень логично, правда? Если ты меня убьёшь, твои шансы быть пойманным, которые и так кажутся высокими, возрастут. Они же подозревают, что ты где-то здесь. Тебе не нужно ещё одно тело.

Просто посмотрите на меня, без особого энтузиазма борюсь за свою жизнь, используя логические доводы. Вперёд, девочка.

Он что-то бормочет, меняя позу. Я спотыкаюсь и теряю равновесие. Быстрее, чем я могу себе представить, он обхватывает мою ногу своей, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Мы сплетаемся, и это так интимно, что мне кажется, будто я вот-вот сгорю. Все мои чувства обострены до предела, и я даже не понимаю, что чувствую. Мне страшно? Радостно? Я возбуждена? Это так сбивает с толку.

Нож заполняет всё моё поле зрения, когда он подносит его к моему лицу. В слабом свете, льющемся из окна, я вижу, что он покрыт чем-то тёмным и вязким. Кровь.

— Видишь? — спрашивает он, и его голос смягчается. — Я убийца. И я в твоём доме. Ничто не помешает мне перерезать тебе горло. Так что перестань думать и пытаться казаться умной, и делай, как я говорю.

У меня дрожат руки. Он говорит предельно ясно. И всё же…

— Но ты уже мог меня убить. Ты же собирался, правда? Вместо этого ты держишь меня в таком странном положении. И забрал мой телефон. Не думаю, что ты хочешь причинить мне боль.

— Ох, да ёбаный в рот.

Холодное лезвие ножа прижимается к моему горлу. Я замираю, сердце колотится так сильно, что кажется, будто грудная клетка вот-вот лопнет.

— Но с радостью выполню твои указания, — шепчу я, изо всех сил стараясь не шевелить горлом. Нож слишком близко прикасается к моей плоти. Кажется, он вонзится в меня, если я сделаю глубокий вдох. — Тебе просто не нужно мне угрожать, вот и всё. Ты бы мог просто попросить.

Он убирает нож, и я готова упасть в обморок от облегчения. У меня подкашиваются ноги. Единственная причина, по которой я до сих пор стою, — это то, что убийца поддерживает меня.

— Я не дурак, так что перестань пытаться заставить меня тебе доверять, — шипит он. — Я тебя свяжу. В этом доме есть подвал?

Паника липнет к моим потным рукам и оставляет горький привкус на языке. Я не знаю, как удержаться от этого идиотского лепета.

— Нет. Только чердак, да и тот маленький. Так какой у тебя план? Мы оба спрячемся на чердаке и сделаем вид, что дома никого нет, когда полиция постучит в дверь? Они нас найдут. Чердак — довольно очевидное место для укрытия.

Он ругается, и нож снова прижимается к моему горлу. Я закрываю глаза, прерывисто вздыхая. Мне страшно, но не так, как должно быть. Видимо, в моём мозгу что-то переключилось, потому что я всё время думаю, что это даже немного приятно. Быть так близко.

Я и понятия не имела, что прижиматься к другому телу может быть так приятно. Когда всё это закончится, мне придётся пересмотреть свой образ жизни. Может быть, попробовать сходить на свидание.

— Ты слишком много болтаешь, — говорит он. — Этот дом практически не виден с дороги. Никому не придёт в голову заглянуть сюда.

Я фыркаю с лёгким презрением. Потому что неудивительно, что за ним гонится полиция. Если бы я решила кого-то убить, то позаботилась бы о том, чтобы тело обнаружили только через несколько дней. Должно быть, это был очень небрежный убийца. Возможно, он совершил преступление в порыве страсти.

— Что? — цедит он сквозь стиснутые зубы, всё ещё приставляя к моему горлу лезвие. Он даже не дёргается. Его рука поразительно тверда.

— В смысле, а вдруг ты ошибаешься? А вдруг кто-то всё-таки проверит? Ты окажешься в затруднительном положении. Полиция, знаешь ли, довольно хороша в этом деле. По крайней мере, судя по тому, что я вижу по телевизору.

Его грудь приподнимается у меня за головой, словно он пытается сделать глубокий вдох. Воздух со свистом вырывается из него, прежде чем нож медленно убирается от моего горла. Я откашливаюсь, пытаясь стереть воспоминание об остром металле, прижимающемся к моей коже.

Он отходит и резко разворачивает меня. Я прижимаюсь спиной к стене, а мужчина загораживает мне обзор, опираясь предплечьем на стену над моей головой. Я вижу своё бледное отражение в безликом козырьке его шлема.

— Ну, и что, по-твоему, мне следует сделать, всезнайка?

Его голос резкий и враждебный, но я вижу, как моё отражение слабо улыбается в ответ. Это нелогично, но мне хочется ему помочь. Он мог бы меня убить, но не убил. Это что-то значит.

— Что ж, у тебя надёжная маскировка. Может, просто снимешь её? — говорю я.

Он недоверчиво усмехается. Моё лицо горит. Я не это имела в виду.

— И никто тебя не узнает, — уточняю я. — Если они всё же зайдут, можешь притвориться, что пришёл в гости, или что-то в этом роде.

Он нетерпеливо выдыхает.

— Для этого требуется моё доверие к тебе, а я не доверяю.

Я обдумываю это, глядя на своё отражение. Хотелось бы увидеть его лицо. Если он всё-таки меня убьёт, я бы предпочла знать, как он выглядит, чтобы преследовать его призраком.

Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, он отталкивается от стены и хватает меня за запястье.

— Давай, всезнайка. Ты мне сейчас скажешь, где хранишь стяжки.

Я морщу нос.

— Точно не знаю. Можешь посмотреть в дедушкином ящике с инструментами.

— Дедушкином? Он здесь живёт? — напрягается он.

Я отвожу взгляд. Горе, которое я подавляла последние полгода, сжимает мне сердце.

— Нет. Только я.

Он молчит, пока я судорожно смаргиваю непролитые слёзы. Когда наконец смотрю на него, то замечаю, как его шлем задумчиво склоняется набок. Я стискиваю зубы и поднимаю подбородок, словно провоцируя его сказать что-нибудь о моём жалком состоянии, но он лишь вытаскивает меня из комнаты.

— Покажи мне этот ящик с инструментами.

Глава 3

— Это уже чересчур, — говорю я, пытаясь ослабить стяжки, которыми мои запястья привязаны к торчащей трубе в ванной.

Я сижу на холодном кафельном полу в темноте, а мой похититель шаркает где-то впереди, как тень. Самое странное, но мне не страшно. Он был груб, когда связывал меня, но его руки были нежными. Он