После развода. Дойти до края (СИ) - Марина Безрукова Страница 4

– У меня у троюродной тетки грудь отрезали. Мужа как ветром сдуло. А у сестры мужа по женской части всё вырезали, ну и что?

Она уставилась на меня выпуклыми глазами. Губы, похожие на ниточку торжествующе расползлись в улыбке.

– Мужик через месяц сбежал! Нашел молодуху, у которой всё на месте. Вот так-то! А помалкивали бы, глядишь, и остался бы. Мужчины они народ чувствительный. Они ж как мыслят? Просто они мыслят: мужу жена нужна здоровая, а сестра богатая. Народ зря не скажет.

Я чуть не рассмеялась, слушая эти патриархальные речи. Что за бред! Ромка для меня лучших врачей искал, консультации без вопросов оплачивал, анализы, и мне еще рассказывают, что теперь он не сможет со мной жить, потому что у меня не будет органа размером со спичечный коробок?

Ладно бы, еще детей у нас не было. Но у него есть Катя – его кровная дочь. Не получилось с сыном? Ну, значит, не судьба. Будем жить для себя. Путешествовать. Растить Катьку. Ждать Женьку в гости. Может, замуж выскочит и внуков нам нарожает. Дачу, в конце концов, купим. А Рома лодку с мотором.

И почему я вспомнила этот разговор сейчас?

Наверное, потому, что именно тогда во мне поселилась неуверенность, а после операции и комплекс неполноценности. Будто Лиля и Елизавета Петровна бросили зерно в плодотворную почву, а оно вместо того, чтобы умереть, проросло и молниеносно выпустило побеги.

Засветился экран телефона. «Приземлился. Буду через час». Довольная улыбка расползлась по лицу. Ну вот! Вот же! Всё в порядке, всё хорошо. Муж спешит домой. Едет ко мне. Разве будет человек, которому всё равно или противно сообщать о том, что благополучно приземлился?

Рома знает, что я всегда волнуюсь из-за самолетов, поэтому обязательно пишет.

– Мам, - Катя заглянула в комнату, - а где папа вообще? – она прислонилась к косяку и выверенным движением перекинула волосы с одной стороны на другую.

Я залюбовалась дочерью – загорелая блондинка с точеной фигуркой, выглядит старше своих пятнадцати, папина дочка и его головная боль. Ромка уже сейчас темнеет лицом, когда видит рядом с Катей мальчика. Уж чего-чего, а этого добра у нее навалом. Что мальчики? Порой, на соревнованиях мы с Ромой, как два цербера отгоняем от нее вполне себе взрослых парней.

Сейчас дочь встречается с Мироном. Ему шестнадцать, он хоккеист, что очень нервирует Романа. Он считает, что из всех видов спорта достоин внимания только футбол. Игра номер один. А мне, если честно, нравится хоккей.

Правда, я не очень в этом разбираюсь, но хоккеисты хотя бы не лежат на льду, изображая страдания. Коньки это вообще моя слабость. В детстве я недолго посещала секцию фигурного катания. Но потом она стала платной, а родители потянуть не смогли. Пришлось уйти. Но до сих пор лед и коньки меня завораживают.

– Ма-а-ам… - вопросительно протянула Катя.

– Едет, Катюш. Через час будет.

Я потянулась, чтобы погладить дочку по волосам, но она отстранилась. Рука безвольно повисла в воздухе и упала. Катя, Катя… Тебя интересует только папа. Твой бог и господин. А ты умудряешься быть над ним.

Я давно уже не ревновала. Девочки чаще ближе к отцу. Будь у Жени отец, может быть, и она бы держалась от меня на расстоянии. Хотя нет. Женька вряд ли. У нас с ней даже насморк одновременно начинается. И пока я лежала в больнице, Женя успела переболеть простудой. Легкой, но всё же…

– Вообще странно. Он говорил мне, что в обед прилетает… - пробурчала Катя, почесывая нога о ногу.

Вокруг щиколотки теперь вилась тонкая веточка татуировки. Местами кожа вокруг шелушилась.

– Кать, вот это что? – спросила я, пропустив ее слова о прилете отца в обед.

Наверное, это была старая информация, еще до задержки. Или вылет переносили еще раз.

– Ой, ну ма-а-ам! – Катя закатила глаза в потолок и сделала такое лицо, будто ей больно.

– Что мам? Мы же договаривались, что никаких пирсингов и татуировок до совершеннолетия!

– А тетя Таня говорит, что это красиво!

– Тетя Таня может говорить, что угодно! Мать у тебя я. И я не давала разрешения. И папа, думаю, тоже. Ты нарушила наш договор. Как я теперь вообще могу о чем-то с тобой договариваться?

– Да, блин! Это всего лишь тату! Что ты начинаешь?

Катя развернулась и, взметнув волосами, скрылась за дверью. Вот всегда она так. Невозможно ничего обсудить. Сразу сбегает. Ох, как же с ней тяжело. Надо поговорить с Ромой. Пусть как-то донесет, что нельзя обещать, а потом не выполнять.

Взгляд остановился на телефоне. «Говорил, что в обед прилетает» - кольнуло в сердце. Я потянулась к гаджету, но тут же себя одернула. С ума сошла что ли? Открыв шкаф, достала новый домашний костюм из вискозы. На синей ткани кремовые лилии.

И снова посмотрела на телефон. Катя открыла ящик Пандоры. Ну, вот зачем мне проверять рейс из Калининграда? И всё же…

Палец чиркнул по экрану. Та-а-ак. Вот он. «Аэрофлот». Сегодня единственный рейс в Петербург.

И он прилетел еще в 11.30

На часах было 20.18.

Глава 4

Глава 4

Роман

– Пойду… мне давно уже надо быть дома…

Я лениво шевельнулся. Взгляд остановился на ней.

Таня стояла у окна, напротив розоватой от вечернего заката шторы. Свет падал очень удачно, высвечивая под бежевой тканью грудь. Потемневшие соски, казалось, только и ждали моих прикосновений. Я сглотнул и отвел глаза. Нет, надо ехать. Иначе вообще отсюда не уйду.

Удивительная женщина. Волшебная. Оказавшись с ней в постели, я был поражен, как неопытный мальчишка. Откуда она знает? Как так чувствует? Дрожит вся, сливаясь со мной в одно целое.

Иногда я выбирался с ребятами-футболистами на рыбалку. Дивился. Парни под коньячок делились своими рассказами, кто, кого и в какое место. Я слушал и понимал, что у меня в постели не было и пятой части того, что они так вкусно описывают. Получалось, Юлька выдает мне секс порциями, как конфеты в детстве?

Становилось неприятно. Будто я лузер какой-то.

И вот появилась она. Раскрепощенная, но не вульгарная. Поразило, как легко она меняла позы в постели. Будто читала меня. Не надо было направлять или просить. Она делала всё сама, когда считала нужным. Брала меня с собой.