Брак с боссом. Ничего личного - Елена Безрукова Страница 4

— Да, я полагаю, что должен объясниться с вами, — сказал я, доставая ключи из пиджака. — Давайте я вас подвезу, раз уж обещал. И заодно расскажу всё.

— Ладно, — пожала плечами она. — Променять душный автобус на ваш автомобиль я с радостью готова.

Я невольно рассмеялся. Всё-таки с чувством юмора у неё вовсе неплохо. Да и в целом разговаривать с ней комфортно. Редко такое бывает, что человека почти и не знаешь, вчера буквально познакомились, но с ним отчего-то беседовать и находиться в одном помещении легче и проще, чем с теми, с кем знаком не первый год… Удивительно иногда всё выходит в этой жизни.

Мы сели в машину и выехали с подземной парковки.

Марьяна послушно заняла пассажирское место рядом со мной и молча ехала, смотрела в окно.

— Э-э… Так вот, — заговорил я когда машина набрала скорость. — Насчёт этого цирка. Простите меня. Я понимаю, что выглядел идиотом в ваших глазах, наверное.

Она продолжала молча слушать. Не перебивала.

— Мне этот спектакль понадобился для брата двоюродного. Никита Павлович, который вечером заходил — мой двоюродный брат. Ему хотелось увидеть прямо сейчас мою невесту. И проблема в том, что никакой невесты у меня нет. Пришла в голову, возможно не самая лучшая идея, но уж какая появилась — показать вас и представить невестой. Довольно логично, что мы знакомы давно, работаем в одной компании и могли закрутить роман. Никто же не знает точно, когда мы на самом деле познакомились. Мы могли просто не афишировать наши отношения и вообще наличие знакомства. Понимаете?

— Ну… Да. Только цель этого спектакля мне пока не ясна, — отозвалась она. — Для чего вашему брату видеть вашу невесту и как его в принципе беспокоит наличие её у вас?

— Да, понимаю… Всё это из-за устава, который написал мой отец.

— Устава?

— Да. Ты ведь знаешь, что Сергей Михайлович, мой отец, ранее руководил компанией, но теперь ушёл на пенсию?

— Конечно. Обо всех важный кадровых перестановках в компании мне известно. Я и… вас знала и видела. Это вы меня не замечали среди тысячи других. Так что если скажете, что мы знакомы давно, то почти и не соврёте.

Мы оба рассмеялись. Действительно, наполовину — правда.

— Ну вот. Теперь, когда отец покинул компанию, кому-то надо ею управлять.

— Но… Я думала, вас назначили.

— Назначили временно исполняющим обязанности.

— Правда? Я считала, этот вопрос решён… Ну, точнее, вы с отцом это обговорили… Ну, без всех.

— Нет, — покачал я головой. — Мой отец — очень честный человек. К тому же брата двоюродного уважает и пророчит место директора компании не мне, а ему. Родители Никиты погибли, пакет акций достался Никите. И отец считает, что его стоит поддержать в выборах на место президента, а не меня.

— Понятно, — кивнула она и снова замолчала, ожидая, что я продолжу рассказывать.

— В общем, будут выборы на пост советом акционеров. Через десять дней.

— А причёт тут наличие невесты у вас?

— При том, что в уставе отец прописал, что занять пост директора компании может только женатый акционер фирмы.

— А-а… Поняла. Поэтому вы придумали невесту, чтобы иметь шанс выдвинуть свою кандидатуру?

— Да. Но вот беда — невесты нет. И найти её надо очень быстро.

— А я так удобно подвернулась вам сегодня под руку, — сузила она зелёные глаза.

— Ну… Да. Брат так настойчиво требовал показать невесту ему. Не верил, что это всё не фальш.

— Но ведь на самом деле — фальш.

— Да. Полная…

— И что вы будете делать дальше?

— Пока не знаю. Но теперь вам придётся подыгрывать мне. Пока я не выиграю эту гонку за кресло.

Девушка нахмурилась. Идея целых десять дней притворятся моей невестой, кажется, ей не очень понравилась. Но теперь уже нам не выкрутиться.

— Марьяна, — посмотрел я на неё, остановившись возле дома, в котором она жила. Обычная серая пятиэтажная “панелька” в спальном районе. — Я уже сказал, что мы — пара. Представляете, какими теперь идиотами мы будем с вами выглядеть, если я скажу завтра, что пошутил?

— Да, не очень… кхм… умными.

— Подыграйте мне. Я хорошо вам заплачу за услугу.

— Десять дней? — смотрела она меня в ответ.

— Да. Десять дней.

— А потом?

— После выборов, вы имеете в виду?

— Да. Что будет со мной потом?

— Мы расстанемся, — сказал я и заулыбался сам. Всё-таки звучит всё это максимально глупо, хоть я и сам заварил эту кашу. — Но останемся друзьями. И продолжим работать. Погорюем немного, конечно, но не сильно.

— Не знаю, Максим Сергеевич… Ну и придумали вы, конечно.

— Обратного пути уже всё равно нет. Подыграешь мне — получишь хорошую премию.

8

Открыла дверь ключом, зашла в коридор тесной квартирки и устало присела на пуфик.

Скинула туфли на каблуке и вытянула ноги.

Целый день бегать на них было довольно трудно… Обычно я носила удобные мокасины или балетки, но сейчас дресс-код требовал именно туфли. С непривычки ноги гудели…

Да ещё устроенный внезапно цирк от Максима меня совсем из колеи выбил.

Целых десять дней изображать его избранницу… Не уверена, что смогу и ничего не напортачу…

Мы совсем ничего друг о друге не знаем. Наш обман вскроется на раз-два…

С другой стороны, десять дней не так уж и много. Можно продержаться.

А хорошая премия мне, конечно, не помешает. Всей нашей семье.

Может, стоит попробовать подыграть ему? От меня не убудет, спать нас вместе никто не заставляет… Соблюдать приличия я, думаю, Максим будет. Кажется, я вовсе не в его вкусе. А значит, и приставать ко мне ему в голову не придёт, даже если я буду изображать влюблённую в него девушку.

— Марьяночка, — встретила меня мама, вытирая руки кухонным полотенцем.

Я заметила, что глаза у неё красные. Она плакала.

Я нахмурилась. Неужели опять?

— Мам, Димка… Ему снова плохо было?

Прямо сейчас он находился в стационаре больницы.

Он часто стал падать в обморок, плохо ел, температурил.

Врачи заподозрили у него тяжёлое заболевание, на лечение которого у нас денег не было. Сейчас его осматривали врачи, оказывали, какую могли помощь, но пока ситуация только ухудшилась.

— Диагноз подтвердили, — сказала мама, закрыла лицо кухонным полотенцем и разрыдалась прямо в него.

В горле тут же встал ком.

Это диагноз — практически приговор моему младшему брату.

Такое заболевание в России не лечат… Таких денег у учительницы старших классов и у её дочери-секретаря нет.

Но сейчас мне раскисать нельзя. Маме плохо, Димке плохо. Я должна держать себя в руках и быть сейчас