В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 4

приторный вязкий запах страха… как зверь, учуявший добычу...

— Хмм… Ну что? Страшно тебе, пес? — чертыхнулся мужчина и брезгливо сплюнул под

ноги...

Но стоило ему приблизиться, как тот, пятившийся назад, вдруг резко остановился и, не

говоря ни слова, шагнул к нему... обманным движением выбросив руку вперед, полоснул

ножом воздух, едва не коснувшись его груди. Отскочив назад, мужчина, мгновенно

взмахнув саблей, мощным ударом выбил нож из рук противника — тот отлетел далеко в

сторону. Следующее мгновение… еще взмах… и вдруг сгустившийся плотный воздух

разрезал отчаянный женский крик… Сверкающее лезвие, готовое полоснуть по шее

противника, замерло, едва не коснувшись ее… Напряженно сжимая рукоять сабли, Салех

удивленно смотрел на своего визави, не сразу поняв, что это было. Тот стоял

сжавшись, спрятав лицо в дрожащих ладонях... плечи едва заметно подрагивали...

— Открой лицо, — глухо скомандовал он и, не дожидаясь, грубо дернул за руку.

Полные ужаса глаза снова смотрели на него не моргая. Они и правда были светлыми, но

их цвет в этом хаосе было не разобрать. Не отводя заинтересованного взгляда, он

пальцем зацепил край платка и легко потянул… Вскрикнув, она испуганно отшатнулась

назад, ибо перед ним стояла юная девушка. Песок залетал ей в нос, в полуоткрытый

рот; тяжело дыша, она медленно пятилась назад. Впалые щеки, узкий нос, пухлые

потрескавшиеся губы, огромные глаза, белоснежная кожа… хмм… хороша… даже слишком.

Спустя мгновения все покрылось слоем пыли и превратилось в серое безжизненное

полотно, и только необыкновенные глаза, живые и горящие, все еще неотрывно смотрели

на него.

Потрясенный увиденным, мужчина стал с неподдельным интересом ее изучать… Белая

женщина в этом песчаном аду… Одна... Что она тут делает? Невооруженным глазом видно,

что не арабка… Но кто? Зачем она здесь? Не похоже, что шпионка мухсинов, слишком

чужеродна… слишком нереальна… как мираж… как воплощенная эротическая фантазия...

Таинственная незнакомка не сводила с него настороженных глаз, видя в нем главный

источник угрозы и с ужасом оценивая степень опасности. А она была… Девушка кожей

чувствовала ее: крепкий, как бронзовая статуя, сабля как продолжение руки, слишком

силен… ей его не одолеть, да и уйти не получилось… три дня бежала — и все напрасно…

все равно поймали, уроды… Возможно, это конец… Она не раз слышала о том, что бывает

с теми женщинами, которые попадают к ним в руки… мухсины кровожадны — никаких

церемоний, никакой жалости… вначале жестоко насилуют, а потом продают в рабство...

— Ты кто? — крикнул он, заглушая вой ветра, и шагнул к ней.

— Нет… Нет… Не надо… — шептала она одними губами, мотая головой, и снова попятилась

назад.

— Стой! — жестко гаркнул он и рывком сорвал куфию с ее головы.

Захотелось увидеть ее волосы — почему-то казалось, что они должны быть светлыми,

шелковистыми, особенными… как, впрочем, и сама она. Чем привел ее в невообразимый

ужас...

— Нет! — громко взвизгнула девушка и, сорвавшись с места, побежала, но успела

сделать всего несколько шагов. Сильный шквал ветра сбил ее с ног и как пушинку

протащил десятки метров по склону бархана, по пути расцарапав в кровь лицо и руки. С

трудом преодолевая сопротивление ветра, мужчина добежал до нее и накрыл собой. Нужно

срочно прятаться, или их сейчас засыплет песком и пылью и они тупо задохнутся.

— Не трогайте меня… Отпустите! — закричала срывающимся голосом на арабском, с

заметным

акцентом.

— Успокойся и послушай меня! — крикнул ей прямо в губы, но она ничего не слышала…

брыкалась и отбивалась как дикая необузданная лошадь, пытаясь скинуть его с себя.

— Пожалуйста, отпустите… Умоляю, не трогайте меня! — разрыдалась в голос, мотая

головой.

— Я не трону тебя… Не бойся, — попытался он успокоить ее, обхватив руками голову и

заставляя поднять на себя глаза.

Вываленная в пыли, сквозь свежие царапины и ссадины, густо облепленные песком,

сочилась кровь. С каждым вдохом раскаленный песок забивался ей в нос, в глаза,

залетал в рот, обжигая все внутренности и забивая легкие… стало душно, больно, нечем

дышать… она задыхалась и, как рыба, выброшенная на берег, широко открыв рот,

пыталась вдохнуть глоток воздуха, но глотала только песок…

Стянув с головы куфию, он быстро накрыл ею ее лицо, оставив открытыми только глаза,

и громко крикнул:

— Дыши… ты слышишь меня? Дыши глубже… Ну… Давай! — И сразу почувствовал, как,

лишившись преграды, вся муть из воздуха с каждым дыханием проникает в него… дышать и

правда было нечем…

— Уберите руки… Что вам нужно от меня? — голос сорвался на хрип, и, изловчившись,

она расцарапала его лицо…

Размахнувшись, он отвесил пощечину и жестко заговорил:

— Дура… заткнись и слушай меня! — Она была явно не в себе. Отвешивать реверансы уже

не было времени, да и другого способа привести ее в чувство тоже…

Несмотря ни на что, ему было жаль ее. Она не понимала, что, пытаясь сейчас бежать от

него, обрекает себя на верную гибель. Кем бы она ни была, но точно чужачка и ни

черта не смыслит в суровом и переменчивом климате бескрайней Аравийской пустыни… он

не мог отпустить ее и позволить сгинуть в этих песках… Да и к тому же она слишком

хороша… и очень молода… А волосы и правда светлые, нежные, белесые, как пески на

побережье Красного моря…

— Не бойся меня, я тебя не трону. Нам нужно спасаться, или мы погибнем... Оба…

Понимаешь? — он кричал ей прямо в ухо, чтобы перекричать гул ветра. Она как-то сразу

стихла и обмякла и молча кивнула.

— Нам надо укрыться от ветра… Это нужно сделать сейчас… А потом, когда стихнет буря,

ты можешь уйти… Ты слышишь? — она опять молча кивнула. — Я не буду тебя силой

удерживать… Ты не бойся меня…

— Надо обработать твои раны, — прозвучало в полумраке возле самого уха.

— Нет, — едва слышно, но твердо ответила она.

— Да… или они загноятся, — прозвучало настойчиво.

Соорудив из плащей подобие палатки с подветренной стороны большого бархана (которые

обычно очень медленно меняют свои очертания под натиском ветра), они молча сидели в

полумраке, привалившись спинами к песчаному склону, почти касаясь друг друга.

Напряженно обхватив себя руками, девушка всячески старалась отодвинуться от него и

сохранить хотя бы минимальную дистанцию, но все было напрасно: он был слишком

близко, слишком рядом и заполнял все то небольшое пространство вокруг.

— Пусть… Это мои раны... — жестко отрубила она.

Позволить этому мухсину-убийце прикасаться к себе даже под самым благовидным

предлогом после того, как они убили Мустафу и Нуран… НИКОГДА… Пусть не он, а

другой... какая разница… все они