Пиратки - Пенелопа Дуглас Страница 4

Этот год обещает быть не менее захватывающим, потому что больше года назад один из наших перешёл на сторону врага – сменил школу. Очень скоро он будет стоять на этом поле напротив команды, за которую когда–то играл. Кейд не может дождаться встречи с ним.

Это всё, о чём он думает. И говорит.

Я наблюдаю, как тренер приглашает Кейда к трибуне. Тот дарит свою ослепительную улыбку, которую унаследовал от отца и от которой у девушек в груди словно взрываются фейерверки, но я не слышу, что он говорит. Однако по тому, как ревёт толпа, могу догадаться.

Убить!

Убить ещё!

Убить всё и убить всех.

Рычи.

Эта речь пронизывает все его слова и поступки, потому что на кону гордость Кейда. Его брат – предатель, поступивший в Сэнт–Мэтт, школу одного из наших соперников.

Кейд должен победить.

Достаю телефон и прокручиваю ту же переписку, которую перечитывала сто раз.

Дилан: Жаль, что ты не остался. Ты на связи?

Он так и не ответил.

Хантер.

Брат–близнец Кейда.

Он появлялся на Дне благодарения, но в основном держался подальше от меня. Некоторое время тусовался в гараже с нашими отцами, потом перебрался на кухню к своей маме и Эдди, их бывшей домработнице, а потом вышел на улицу, немного поиграл с их младшей сестрой, ЭйДжей. Мало разговаривал. Словно мы все были ему чужими, и у нас не было тысячи общих воспоминаний.

Было так неловко. Наши отцы – сводные братья, и они были лучшими друзьями задолго до этого. Я выросла с Хантером.

Но не могу сказать, что его уход и смена школы стали для меня полной неожиданностью. Они с Кейдом всегда были на ножах, и в один день Хантер просто сломался.

Но почему он ушёл и от меня? Он ни разу не встретился со мной взглядом, когда приезжал на День благодарения.

И он не задержался надолго. Без единого слова он исчез. Вернулся в дом деда в часе езды отсюда и в свою новую школу, Сэнт–Мэтт. Я прокручиваю переписку и вижу фотографию с постером фильма, которую отправила ему.

Дилан: Новый «Форсаж» сегодня в восемь! Принесу твои любимые конфеты.

Я надеялась, что, может быть, в тёмном кинотеатре, где нам не придётся разговаривать, он просто придёт и сядет рядом, и, может, мы сможем немного улыбаться и смеяться. Он так и не появился.

Дилан: Я съела твои конфеты.

Я написала это сообщение на следующий день.

Прошли месяцы, и я поняла намёк. Он не хотел разговаривать.

Ну и ладно.

У него был мой номер. Я пыталась. Если он захочет снова дружить, он знает, где меня найти.

Но были дни, которые я не могла игнорировать.

Дилан: С днём рождения!!

Я написала это в августе в их с Кейдом восемнадцатый день рождения, прикрепив праздничную гифку.

Он не ответил. Но оставил уведомление о прочтении. Кейд говорит, что это потому, что Хантер хочет, чтобы мы знали, что он намеренно нас игнорирует. Я думаю, это потому, что он хочет, чтобы мы знали, что с ним всё в порядке. Если не будет признаков, что сообщения доходят, мы пойдём его искать. Он хочет этого ещё меньше, чем наших сообщений.

У Кейда на день рождения была вечеринка у бассейна, и он заставил всех своих друзей отмечать Хантера на фотографиях, потому что Кейд хотел, чтобы его близнец знал, что он живёт на полную катушку без него.

Именно тогда Хантер удалил свои социальные сети.

Дилан: Хоук с девушкой едут в Чикаго на концерт. Я с ними. Встретимся?

Я отправила это пару недель назад. Может, на его территории, без напоминаний о доме, он захочет меня увидеть? Хрен там. Единственный способ, которым я теперь действительно его вижу, – это фотографии, когда его родители встречаются с ним и выкладывают на своих страницах.

Он был в журнале для выпускников Сэнт–Мэтт в прошлом мае, просто снимок нынешних студентов, сгорбленных над лабораторными столами, включая его. Он работал один. Я не показывала эту фотографию Кейду.

Я опускаю взгляд и вижу недописанное сообщение, которое начала набирать на прошлой неделе, когда узнала, что Кейд планирует на сегодня.

Дилан: Мне ну…

Но я остановилась, потому что зачем мне его предупреждать? Что я получила от Хантера или Кейда Карутерсов за свою верность?

Я поднимаю глаза и вижу, как Кейд смотрит на меня. Сердце на мгновение замирает. Он смотрит именно на меня. Я знаю, потому что единственное, что он теперь замечает во мне, – это мое отсутствие. Вот тогда я имею значение.

Отойдя от трибуны, он позволяет тренеру закончить, а затем разводит руками в мою сторону: «почему твоя задница не на трибунах, не ловит каждое моё слово, как остальная наша семья?»

Я скрещиваю руки на груди и подношу ладонь ко рту, изображая зевок. Его улыбка становится шире, и я вижу, как его тело вздрагивает от смешка.

– К чёрту. – Я снова засовываю телефон в карман. Я пойду сегодня, потому что мне скучно. А не потому, что мне любопытно.

Выходя из раздевалки, я бегом возвращаюсь по коридору, мимо витрины, мужской раздевалки и столовой. Если я успею выбраться отсюда до конца митинга, то смогу добраться до дома, забрать машину и снова уехать, прежде чем папа меня увидит. Или мой грязный мотоцикл.

Но едва я выхожу наружу, как вижу отца, прислонившегося к моему байку. Я замираю на полпути, и у меня мгновенно ёкает в животе.

Он стоит в двадцати пяти метрах, скрестив ноги в лодыжках, руки в карманах чёрной куртки–бомбера. И смотрит прямо на меня.

Я мечусь взглядом влево–вправо, слыша грохот спускающихся со стальных трибун людей – мероприятие заканчивается. Мамы пока не видно.

Подняв подбородок, я иду к нему. Разберусь, как всегда.

Но как только я подхожу достаточно близко, чтобы заговорить, он останавливает меня раньше, чем я успеваю вымолвить слово.

– Отдай ключи от байка, – говорит он, протягивая руку.

Я открываю рот.

– Сейчас же, – рявкает он.

Люди высыпают со стадиона, и я знаю, он не станет слушать. Не сегодня вечером. Я достаю ключи из кармана куртки и протягиваю ему.

– И это не Аро мне сказала, – добавляет он.

Я так и не думала.

Он выпрямляется, хмуря брови.

– Я умею пользоваться приложением, спасибо.

– Ты отслеживаешь меня?

– Ты не