Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи Страница 4

Жаль, что сейчас функция “чувствовать” вернулась…

А как же было бы хорошо, если бы мне не было так больно. Я даже разреветься не могу. Не получается больше.

Не помню, когда я сломалась, но поломку заметила полгода назад в больнице, когда пробыла несколько дней в реанимации без “таблеток счастья”. С тех пор ни одной капсулы, даже снотворного. Хочу снова стать нормальной. Смеяться и плакать, злиться и радоваться, разочаровываться и гордиться…

Но прямо сейчас моя выученная безэмоциональность идеальное прикрытие той боли, досаде и вине, что у меня внутри.

Равнодушна стерва куда привлекательнее, чем жалкая неуравновешенная размазня, которой я была сразу после переезда в Англию.

— Значит, нам ничего не помешает работать вместе, Пантера… — говорю тихо, но мой голос громче крика отражается стуком в висках.

— Бесячая выскочка… — рыкнул Дан мне вдогонку, когда, я мысленно рисуя прямую линию и стараясь идти по ней не шатаясь, направилась обратно в кабинет продюсера.

От этого обращения моё наивное раненое сердце дернулось в радостном обнадеживающим припадке. Я даже остановилась, рассчитывая на что-то…

Дура…

— Тебе нет места рядом со мной… — продолжил парень.

— А у тебя нет права выбора, Чернов, как и у меня, — это был ответ моего сердца, которое снова начало жить рядом с Даном. Он запустил его работу своим поцелуем, и сейчас мне снова требовалось подпитывать этот ненасытный мотор.

— Григорий Александрович, я все уладила, мы можем сообщить остальным, — все сильнее и сильнее разгоралась внутри желание, завоевать место рядом с Даном. Наверно, это больная одержимость, но это самый безобидный диагноз, который можно мне поставить.

— Итак, “Опасные”, до конца ваших контрактов три месяца. И это время ваш последний шанс. Или вы вернёте группе былую славу, или канете в тлен. Я ставлю на второе и досрочно снимаю с себя как спонсорские, так и продюсерские обязательства. Эти три месяца вы будете только формально относиться к моему продюсерскому центру. Единственный человек, который сейчас отвечает за вас, — это Энн. Ваш новый менеджер…

— Я против. Она не будет работать с моей группой, — испепеляя мой затылок, рычал Дан.

— Энн? — сжал мои предплечья Жека, так как я снова замерла, превозмогая боль. — Я думал, ты ему все рассказала?

— Хотела…

Прикусила губу до крови, понимая, насколько облачны были мои надежды. В действительности не было ни малейшей возможности того, что Дан меня выслушает. А его слова и тот поцелуй в ресторане — это так… пьяная насмешка.

— Пантера, это не твоя личная группа, — вышла я из ступора. — И если на то пошло, то не только ты должен принимать решение…

— Тебе лучше не злить меня, Белова.

А тебе не пытаться избавиться от меня. Я приняла решение и не изменю его. Я буду той бесячей выскочкой, которой ты меня считаешь. Я верну все на прежние места, независимо от того, что ты говоришь и как себя ведёшь. Потому что я знаю, что это важно и нужно тебе…

— Предлагаю голосование, Чернов, — я смотрела в его глаза цвета горячего шоколада и чувствовала, как эмоции оглушают меня, заводят пружину старого заржавевшего механизма. — Твой голос засчитан.

— Анька, я по-прежнему твой друг и надеюсь, что ты мне объяснишь, куда исчезла на два года, — согласно киваю, потому что сейчас могу, наконец-то, рассказать, что заставило меня так внезапно уехать. — Я за тебя, подруга.

А вот и новая эмоция — благодарность.

— Спасибо, Тоша.

— Барс, это не профессионально… — кинулся на парня Чернов.

— Уверен, что твоё мнение профессиональное, Пантера? — тоже стал в стойку Тоша, сверил Дана решительным взглядом и добавил: — В любом случае я знаю Энн дольше всех, и у меня есть причины верить в нее.

Во мне медленно раскачивался страх и счастья.

Меня страшили перспективы работы бок о бок с разъярённым Пантерой. Я по прошлому опыту знала, каким он может быть fool (придурком).

Но в тоже время во мне прям зашкаливало счастье оттого, что вокруг меня есть жизнь, события, люди и я пусть ещё неумело, но реагирую на них.

— Пума? Твой голос будет решающим, — Дан повернулся к Жеке.

— А Манул? Он тоже должен проголосовать, — с трудом вытолкнула я, облизав пересохшие губы. Тело бунтовала, отказывалось правильно функционировать.

Минутная тишина, а потом разразилась буря.

Чернов посмотрел на меня так, что в солнечное сплетение шарахнула молния. А в накаленном воздухе словно гром разразился безумный смех Дана.

— Она? Вы все тут свихнулись? Какой на хуй из нее менеджер, если она не в курсе даже того, что Манаев кинул нас…

— Энн? — транслировал мне полное непонимание Пума.

— Я последнее время не следила за “Опасными”... - как есть призналась я.

Потому что я не из стали.

Без дозы транквилизаторов я не могла читать такое…

“Пантера и внегастрольный концерт в отделении полиции”

“ “Опасные” — это точно квартет или уже трио? Очередное выступление группы без лидера ”

“Новый имидж Пантеры или почему ссадины не сходят с лица лидера “Опасных””

Вернувшаяся ко мне, ясность ума, без сомнений, указывала мне на причину такого поведения Дана…

Я…

Я — причина неадекватности Пантеры…

Я — причина хайпа над Черновым и группой в целом.

Я — причина нахождения “Опасных” на последних строчках музыкальных чартов.

Поэтому я перестала читать новости и мучить себя, потому что была слишком слаба для такого, боялась, что или снова вернусь к таблеткам, или просто окончательно сойду с ума.

— Белова, где выход ты знаешь, — восторженно рявкнул Дан и для уверенности размашистым жестом указал мне на дверь. Наверное, подтолкнул бы еще, если между нами не вклинился Чунев.

— Энн, остается… Я голосую за нее.

— Какого хуя, друг? — газовал не в себя Дан. — Она же тупая конченая мразь, которая уже однажды киданула нас… Тебя это не останавливает?

— Нет, потому что я знаю, почему она так сделала… А сейчас хочу, чтобы узнал и ты.

— Она не справится, — вопил Дан, не слушая никого. — У нее не опыта, ни знаний, ни таланта… Безмозглая, безответственная посредственность… Она должна спасти нашу группу?

— Она должна спасти тебя…

Я была одновременно и здесь, и нет. Дезориентирована в пространстве, времени и происходящих событиях. Только неполноценная придурковатая улыбка играла на устах.

Я остаюсь…

Буду каждый день видеть, слышать, чувствовать его рядом…

Вот так, как сейчас буду, с затаенным дыханием и несущимся вскачь сердцем следить за его ненавистью и ждать…

Отчаянно ждать, что Дан когда-нибудь посмотрит на меня как прежде.

Я сделаю