Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера - Ксения Маршал Страница 4

– Не знаю, что тебе наговорила про меня твоя мать, – хмыкает зло. – Но уверена, правды там от силы пара слов. Впрочем, мне плевать, что ты обо мне думаешь. Как плевать и на то, где живешь и чем занимаешься. Я просто устроилась на работу, и собираюсь и дальше трудиться в этой кофейне, кому бы она ни принадлежала. Увольнять меня не за что, а заявление по собственному я не напишу. Так что, если я для тебя как бельмо на глазу, делай поскорее тут все свои дела и уезжай обратно. Гарантирую, больше мы в таком случае не увидимся. А кофе я варю классный! – заканчивает Лера.

И я бы много чего сказал ей в ответ, но тут дверной колокольчик звякает, и в зал входит Инга. Эффектная, стильно и дорого одетая, она словно из другого мира. Совсем не смотрится в этой кофейне.

Невеста оставляет аккуратный и даже немного сухой поцелуй на моей щеке, потом отходит, раскидывает руки в стороны и интересуется гордо:

– Ну, как тебе моя работа, дорогой?

Но вместо того, чтобы по достоинству оценить труды Инги, я зачем-то пялюсь на Ромашкину, отслеживая реакцию последней. И чувствую волну разочарования от того, что та не меняется в лице. Как смотрела на меня с брезгливостью и осуждением, так и смотрит.

4

Каков мерзавец! Самый последний подлец! Мало того, что из-за Арсеньева и его высокородной семейки я вынуждена была перекроить всю свою жизнь, пройти через весь ад одинокой беременности, так еще и сейчас, когда все более менее устаканилось, умудряется гадить мне.

Для таких, как Арсеньевы, обычные люди пыль под ногами, не достойная внимания и уж тем более сострадания. Считают себя высшей кастой, имеющей право вершить чужие судьбы так, как им заблагорассудится.

Кофе мой ему не понравился! То же мне, повод нашел. Хотя, это и не удивительно. Удивительно то, что мне до сих пор не все равно. Острая боль захлестывает, заставляя вспоминать прошлое предательство и чувствовать себя жалкой сейчас. Стискиваю зубы из последних сил. Чувствую подступающие слезы и только нечеловеческим усилием воли не даю им пролиться. Глеб не увидит моей слабости. Как не увидел и тогда, когда я потерянная и беременная пыталась придумать, как жить дальше.

С каким удовольствием я бы плеснула этим долбаным флэт уайтом в мерзкое надменное лицо! А вместо этого приходится отвоевывать свое место под солнцем у человека, который когда-то был для меня целым миром и обещал этот самый мир кинуть к моим ногам.

К сожалению, лишиться работы для меня сейчас непозволительная роскошь. А найти что-то приличное в маленьком городке сродни чуду. Поэтому сбрасываю личные переживания, запираю воющее и скребущее внутри горе на замок и отстаиваю себя. В этот раз мне бежать некуда. Я в точке невозврата.

Готовлюсь стоять до последнего, когда в кофейню заходит блондинка. Красивая, как с обложки журнала, стильная, как суперзвезда, идеальная, как из киноленты. В ее синих глазах снисходительность, а еще уверенность, что все вокруг принадлежит ей, и люди обязаны падать ниц. Так вот к чьим ногам Арсеньев кинул целый мир. И подтверждая это, блондинка привычным жестом целует Глеба, а потом самодовольно произносит:

– Ну, как тебе моя работа, дорогой?

Я же стою, вцепившись изо всех сил пальцами в стойку, и не могу оторвать взгляда от Арсеньева. Словно приклеилась к нему намертво. Такой вот садистский суперклей. И если я думала, что видеть скачущую на нем незнакомку – самая адская боль, которую мне довелось испытать в жизни, то я ошибалась. Сейчас мне не легче.

Острые зубы разочарования и нелепой обиды впиваются в плоть изнутри и начинают беспощадно терзать. За заботами и хлопотами с Викусей я уже начала забывать, каково это, а теперь чувствую ярко, будто мне никогда и не становилось легче.

Глеб смотрит в ответ. Не на ту, которая называет его «дорогой» и целует, а на меня, оказавшуюся недостойной его фамилии и верности, родившую ненужного ребенка только потому, что у моей дочки не идеальная наследственность. Дефект, не позволивший нам с Викой быть нужными и любимыми, ценными. Зато сделавший нас выброшенными за борт в тот же миг, как только стало известно о зародившейся внутри меня жизни.

И я прикладываю все усилия, чтобы не сломаться прямо здесь и сейчас, а выдержать этот испытующий взгляд. Наверное, кто-то на небе решил, что мне еще недостаточно испытаний.

– Ты молодец, Инга, – изрекает наконец Арсеньев, оторвавшись от меня. И я делаю большой и судорожный глоток воздуха, обнаружив, что не дышала все это время. – Пока что без нареканий. Справишься с этим проектом, можно будет поручить тебе что-то более серьезное.

От слов Глеба Инга расцветает. Будто он ей только что компанию Илона Маска на блюдечке преподнес. Но не бросается Арсеньеву на шею, как сделала бы любая, а лишь сдержанно улыбается и кивает:

– Спасибо. Я очень ценю твое мнение.

«Словно на приеме у Английской королевы» – с горечью хмыкаю я про себя. Уверена, эта женщина полностью соответствует высоким запросам Эммы Викторовны. У Инги, наверняка, и справки об абсолютном здоровье имеются, и происхождение не хуже, чем у Арсеньевых. Как же, ведь потомков благородного рода, как выяснилось, нельзя делать абы с кем.

А если и выйдет случайный залет, то всегда можно исправить ситуацию, дав денег на аборт. Как это и случилось со мной. Очень удобно. У их семейки, наверняка, это дело отлажено. Не зря же Глеб всегда настаивал, чтобы я обращалась исключительно к их семейному врачу. Даже страховку в частном медицинском центре мне оформил. Я, дурочка, на седьмом небе от счастья летала. А как до серьезного дела дошло, выяснилось, что Эмма Викторовна про мою случайную беременность раньше меня узнала…

– Ты не против, если мы выпьем тут кофе? – тон Инги до того вежливый и предупредительный, что вызывает оскомину у меня на зубах. Неестественный! Обычные люди так не говорят и не ведут себя. Я будто в фильме про пластмассовую куклу барби.

Жду, что Глеб откажет спутнице. Все-таки с его слов он выпил уже два стаканчика, да и мое присутствие не располагает к длительным посиделкам. Но и тут он меня удивляет.

– Как тебе будет угодно, милая, – отвечает в тон Инге, полоснув меня нечитаемым взглядом. Отодвигает стул для нее, помогая устроиться за столиком, и